И вот, солнце медленно падая вниз близило зимний вечер. Я сидел на лавке пред парадной своего кратно этажного дома, наблюдая за медленно ползущими мимо людьми. Ужасная была эта картина, все мимоходы хмурые и блеклые, город сер и отвратителен, вдобавок заснежен и труднопроходим. Теплоту во всем этом унынии поддерживали лишь полыхающие ярким светом окна различных высоток, что мне, по правде говоря, настроение не прибавляло. Серый ужас.
Лежу я на кровати смотря усталыми глазами в расписной узорчатый потолок. Мою спальню окидывал лишь хилый огонек старой лампадки. Лежу, руки подпирают затылок, слушаю биение сердца, думаю: «Проклятая любовь, что вытеснила прочие мысли из моей бедной головешки. За что ты так со мной, судьба? Или жизнь? Или кто?!». С потолка облупилась крошка и упала мне на нос: «Нет, так дальше быть не может. Иначе, я сойду с ума! Как же я устал, ложась спать думать о ней и ощущать немощь во всем теле, как мне надоело, просыпаясь вспоминать ее лицо, которое будто бы с каждым днем я помнил только хуже! Думать о ней пока иду в училище, сижу на занятиях и возвращаюсь домой – невыносимо тяжко». Я думал, как бы решить сию проблему, развеселить свой чахлый и однообразный быт. На ум мне пришла идея – устроить собрание друзей у себя на квартире, покутить, развлечься. Тотчас же написал пригласительные письма не меньше, чем 10 знакомым. Через пару дней пришли ответы – приедут только двое.
Я сидел на подоконье и глядел в окно, вниз, во двор. Ждал приезда друзей. Решили собраться ближе к ночи, на часах уже почти 12, никого все нет и нет. Когда я отвернулся и посмотрел на циферблат старых часов, до меня донесся дверной удар, кто-то вошел.
Первым на квартиру нагрянул Макар. Несмотря на то, что он жил в другом, соседнем городе, он явился раньше, чем живший со мной в одном граде Грин, который тоже согласился приехать. Я встретил Макара еще в дверях, заранее, почти перед его лицом открыв их. Его нехарактерно цыганскому бледное лицо изобличило удивление. Но его маленькие черные глазки все также были под прищуром и без удивления смотрели мне в мои вечно хмурые зенки. Макар после моего приглашения вошел в переднюю. Я помог ему снять пальто. Не нарушая свою привычку, он был одет не совсем порядочно, но достаточно дорого. После мы прошли в столовую, где принялись за пустяковые разговоры о житейском.
Наконец-то приехал и Грин. Войдя в переднюю, мы встретились глазами. На маленьких белках красовались практический ровные голубые кругляшки. Его потупленный, но не тупой, ребяческий взгляд из подлобья перебирал с меня на Макара. Его лицо делилось на пополам треугольным, словно пирамида, носом, а уста бессознательно находились в лукавой недалекой улыбке. Он снял с себя котелок, показались растрепанные и короткие волосы. В некоторых местах на черепе слегка просвечивали малые залысины. Пожав нам руки, он вынул из своей сумки пузырь майкопской водки, пройдя на кухню, с хлестким стуком поставил бутылку на стол.
- Ты представь. В этот раз имел счастье быть доставленным к тебе извозчиком Князевым. Так я с ним прокатился - сразу же жить захотелось! – Громко протрезвонил Грин.
- Да, знаю я этого Князева. Его лучше не нанимать, целее будешь. – Ответил я.
- А ты чего такой квелый?
- Господа, разыгралась у меня жутчайшая хандра! Жрет меня прям изнутри, ничего с ней не могу поделать. Решил пригласить вас и абстрагироваться от всего зауныльного.
- Какова причина твоей хандры, дружище?
- Моя хандра носит исключительный, но так или иначе закономерный от безвыходности характер. Я влюбился. Не просто полюбил местную даму, а полюбил там, за Уральскими горами, покамест был на вакации близ Петербурга.
- Ну ты попал! Попал в плен женщины, да и незнамо какой.
- Иди ты, Грин, куда подальше! – Слегка вспылил я раздраженным гвалтом, - Тишина и покой, в купе с умеренной интеллигенцией — это прелестно!