Я нес свой чемодан идя поравнявшись с дядей, по сельской грунтовке. Деревня, в которую имел желание приехать этим июльским днем, находилась где-то под славным городом построенным Петром. Летом тутошние виды были особенно привлекательны. Они брали за живое своей всеобъемлющей зеленой аурой и везде окружающей здешние места живостью. Деревья, цветы и даже простые кустарники – все это выглядело маняще и так породному, что и не опишешь словами в полной мере того удовольствия, кое можно было получить от этих красот. Все было красиво, а главное живо. Знаете, эта атмосфера, которая еще почти не была затронута серым и однотонным градостроением – прекрасна. Она своеобразна для многих, а для таких как я, является хорошим напоминанием отроческих лет или глубокого детства где-то в далекой от широкой цивилизации глуши.
Пока мы шли, по обеим сторонам грунтовки встречались домишки разной паршивости. Слева полуразваленный, чуть ли не заброшенный и добротно заросший участок с таким же домом, вот идешь немного дальше и видишь по праву руку – богатое и прибранное имение, за которым следят и которое очевидно ценят. Это видно даже невооруженным, замыленным глазом. А бывало, увидишь дом, что произведен в старорусском, традиционном стиле, еще из дерева, с какими-нибудь хохломским узором или резьбой – Так и ахнешь! От этого так на душе станет любо… прямо до чертиков! Особенно если за ним следят и трепетно ухаживают. Но так оно обычно и бывает. В конце концов наши крестьяне люди что надо! И там, где живут - держат все в надлежащем порядке. Не знаю как при их ворохе забот обычной сельской бытности, им получается все так грамотно содержать.
Любуясь всем этим достоянием русской, именно русской деревенской жизни задумываешься – ведь урбанизация может нести за собою не только положительные моменты, но и целый ряд отрицательных последствий. Такие места как эта деревушка пустеют, и весьма стремительно теряют своих «детей». Отсюда уезжает вся молодежь, толковые люди. Каждый стремиться за какой-нибудь «сладкой ватрушкой» в город, но многие просто попадают в хитро выкрученную кабалу, в результате которой остаются у разбитого корыта. Град – сплошь и рядом, родина обмана и навариванья денег на неприхотливых, доверчивых и наивных крестьянах. Здесь же, в деревне, остаются лишь такие «завсегдатаи» как мой дядя. Временные господа, что ведут только дачную деятельность и сугубо мило почивают в зеленых краях недалеко от столицы. Это беда прогресса, его темная сторона.
По пути мы разговаривали о разных, совсем неинтересных вещах. Признаться я уже успел к тому времени знатно проголодаться и был настроен на разговор, только лишь после хороших кушаний. Дядя это, к счастью, заметил, и не стал меня больно донимать. Разве что только совсем уж глупыми вопросами, ответ на которые не требовал большой работы ума.
Наконец-то мы пришли. Пред мной раскинулись ввысь приятные глазу, слегка темноватые, деревянные ворота. Они были обрамлены рамою с резьбой в виде различных птиц, это производило эффект и выглядело что надо.
6-е июля.
У дяди на участке было работы предостаточно. И по семейному обыкновению меня, как относительно младшего, запрягли хлопотать по хозяйству вместе с крестьянами при дворе, а где-то и с самим дядей.
Посреди работ всегда находилось место 10-15 минутному «антракту», во время которого я отходил к миниатюрной лавочке, что была приставлена вплотную к дому, и седел на ней неспеша потягивая табачное. В это время я наблюдал картину великолепного природного изящества и грамотного устройства имения с участком. Во дворе, разрезанным на части бетонными плитчатыми дорожками, к светилу тянулись пышные яблони. У заборов огражденные, вручную выложенными, камнями сияли разноцветные цветы с зелеными стеблями и листьями. А в одном уголку стояла деревянная и на вид такая уютная банька… Ее я не любил из-за жары, но сам вид строения меня привлекал и грел, только душевно. Но этого мне и хватало. Больше всего меня конечно же привлекал дом с раскидистою верандою. Это были богатые, большие, двухэтажные апартаменты. Также как и многие в селении, хата имела хохломской узор и общий традиционный русский вид.