Прошло еще с пару часов, и тетя сызнова порадовала меня своим вниманием.
- Не устала ваша душенька сидеть на пердимонокле ровно весь день?
В ответ лишь слегка поерзав и покряхтев задумался о том, что по правде говоря – устал. Душа просто требовала чего-то нового или кого-то. Да чтобы так как никогда раньше! В общем обычные мечты человека необремененного физическим делом, но наполненного разными знаниями в размере несоизмеримом и не исчислимом. Все обстояло у меня также как и у каких-нибудь замшелых философов, которым в жизни, при прямом контакте, поделиться своими бредово-чарующими умозаключениями не с кем, так как его просто нет. Из-за этого они писали книги, а я что? Ничего, писать в никуда не солидно, да и мне, по правде, это без надобности.
Тетя продолжала стоять около меня поливая цветы на бортиках террасы, не обращая внимания на мою персону. Тогда я ей сказал, тихим и немного усталым тоном, с присущим вздохом, - Да, тетушка, устал… Устал уже от этой вяло протекающей жизни. Хочу чего-то, а чего – с прискорбием не знаю.
Она резко воспрянула своим словно не старческим лицом ко мне и сказала, - Какой ты интересный! Родненький, говорю тебе – шел бы, погулял. А не бичевал тут со своими книжицами. Глядишь, чего интересного и нагулял бы! Ведь, понимаешь, родненькой, в жизни ничего от ничего неделанья и не случается!
- Потому-то вы всех и нагружаете заботами?
- А ты думал, миленький!? Самая я делаю то, что мне по статусу положено, а других на прочее энергично сподвигаю!
- То сразу и заметно, тетушка, что вы княгиня!
Она лишь ухмыльнулась на сие мое язвленье, а я подумал, - «А хорошо вы, тетушка, придумали! И философия, что надо… Так красиво и завуалировано сказать, что ничего не делаешь – еще надо уметь так важничать! И ведь не поспоришь.»
12-е июля.
Прохладным ветром давал знать о себе уже близившийся к темноте очередной жаркий день. А я все также от острого безделия прибывал на террасе. На сей раз я стоял, оперившись на ее деревянный край. Наблюдал, попивая пиво за солнцем, которое уже начинало скрываться за будто бы чешуйчатой крышей соседнего дома. Поставив бокал, я с ухарским, едва требовавшимся прищуром закурил дядину папироску. Только ярким огоньком засветился конец белой палочки, как ко мне, по каменной дорожке, быстрым шагом подскочила тетя и снизу вверх, задрав голову обратилась, - Ух, родненький! Миленький! Тебе повезло. И при твоем франтовском бормотологическом, уже вероятно клиническом, безделии я нашла тебе развлечение!
- Да, ладно. Какое?! – Я сказал это так, что сигарета чуть не выскользнула из моих губ, благо я успел перехватить ее пальцами.
- А вот! Потуши папиросу, да ходи за своей «стОрушкой»!
Это ее ехидничество непогодам вызывало, почти незаметную, но улыбку, - Сейчас! –Отвечал я ей, но она, не дожидаясь моего ответа буквально упархала туда, откуда так неожиданно прилетела. В поисках пепельницы по бокам от себя, в каком-то неожиданно захлестнувшем меня беспокойстве, я умудрился оную и обронить, толкнув ее случайно локтем. Я с максимальной скоростью убрался и снизошел с веранды, точно с корабля, который впервые за долгие лета странствий причалил к суше. Проследовав по пути тети, я вышел на площадочку пред нашим домом. И у ворот, почти что в проеме распахнутой расписной калитки стояла моя тетя и радостно беседовала с нею. С маленькой и юной, с виду совсем хрупкой, и тоненькой сударыней.
Внутри я слегка вздрогнул и замялся, сбавив шаг. При всех моих мольбах о веселье, жаждах интересных событий и занимательных персон, знакомится с кем-либо мне было максимально не комфортно. Нет, я не был против знакомства, но у меня все это так из рук вон плохо получалось, что за сие меня брал красный стыд! Отнюдь, вздохнув, набравшись воздуха, я прибавил скорости и вот уже стою около двух дам.
- Ну-с, миленькой, гляди, кого я нашла пока гуляла по деревне! – Тетя вскинула свой игривый взгляд мне в лицо, - Эта прелестная молодая сударыня тоже скучает тут без дела, и я предложила ей зайти к нам на чай.
Сударыня с каким-то едва заметным стеснением посмотрела на меня… Или она и так, до этого смотрела на меня? Мои глаза были более сконцентрированы на улыбчивом лике тети, и я лишь иногда поглядывал на девушку. Но когда тетя закончила, подобая этикету, я взял кисть гостьи и поцеловал ее со словами, - Добро пожаловать в наше имение… - После этой моей фразы, наши глаза встретились.