Выслушав и внимательно посмотрев документы, староста хотел их тут же возвратить, но жена посоветовала ему оставить их у себя до утра. В деревню должен прибыть отряд немцев и полиция.
Ина сделала вид, что ей все это совершенно безразлично, так как она все равно решила переночевать здесь. Но сердце, конечно, забилось. Что делать? Остаться здесь до утра? Проверки документов она не боялась: они были в полном порядке, но приход немцев означал почти верную гибель ее товарищей. Ведь те, ничего не подозревая, сами придут к ним прямо в руки. Как же поступить? Уйти без документов — не попадайся в руки полиции. Ждать возвращения ребят — рисковать самой и поставить под удар их.
Ина старалась спокойно разговаривать, а сама думала, как быть? Наконец, решила уйти. Взяв из своего мешка чистое белье, она позвала хозяйку пойти на речку помыться. Та отказалась, но показала самое удобное для купания место. Ина подошла к речке, осмотрелась и, не раздеваясь, вошла в воду. Быстро, по горло в воде, пересекла речку, выбралась на противоположный берег. Кусты, лес. Двинулась навстречу своим. Платье довольно быстро высохло.
Перед рассветом беглянка остановилась на опушке вблизи деревни Индыки. Немного поспала, но разбудил холод. Выбрала высокую лесистую сопку и расположилась на ней — далеко вокруг видно. Солнце начало пригревать. Снова уснула. Около полудня отправилась дальше, надеясь встретить ребят. Невдалеке раздавались выстрелы. Это, вероятно, карательный отряд прочесывал лес, разыскивая партизан, за несколько дней до этого напавших на немецкий обоз.
Ина бродила по лесным тропкам, искала следы, но все поиски были тщетными. Решила вернуться в деревню, где встреча с ребятами была более вероятной. Думала: авось нс спросят документы! Пришла — и сразу же наткнулась на полицаев. Задержали.
И здесь она почувствовала, что смерть, может быть, и не за горами. Было поздно. Ее ввели в избу, где, кроме хозяйки, были староста и трое полицаев. Предложили молока. Она не отказалась. В разговоры не вступала. Легла на скамье. Притворилась спящей, а мысли одна тревожнее другой не покидали ее. «А что, если ребята уже вернулись и пришли к той деревне? Они попадут в руки немцев. Что делать? Если сюда придут немцы, то мне самой не миновать веревки или пули. Документов нет. Как быть? Как бежать?»
Попросилась на улицу. Хозяйка проводила. Ночь темная. Проходит час, решила снова выйти. Очевидно, караульным очень хотелось спать, никто не пошел ее провожать на этот раз, а ей только этого и надо было. Ушла.
Сутки бродила, все еще надеясь встретить своих, но их нигде не было, и тогда она направилась в обратный путь: за линию фронта. Ну, конечно, поголодала, позябла, помучилась, но вернулась. Стыдно было перед комбригом: не выполнила задания. Но когда рассказала ему все и в особенности сообщила собранные сведения, он даже похвалил ее, одобрил поведение.
Ина почувствовала себя снова бодрой и стала готовиться к новому заданию. Ребята вскоре вернулись, но не все. Один из них погиб от собственной гранаты. Оказывается, она их напрасно ждала и искала. Они вынуждены были вернуться другим путем по одному, по два человека.
На 28 июля был назначен выход в тыл всей бригады, но вышла она лишь 29-го. Линию фронта пересекли благополучно и углубились в тыл.
Три дня партизаны шли без приключений, на четвертый день Ина отделилась от бригады и пошла в направлении местечка Алоль. Сверх всяких ожиданий беспрепятственно проникла в местный гарнизон, разведала все необходимое, побывала в Слободке, узнала, как охраняются мосты, и направилась в Пустошку. Переночевав в деревне, утром пришла в город и до полудня сделала все, что было нужно. Была, как говорится, на седьмом небе: так все шло хорошо и гладко. Следовало возвращаться.
Покидая город, увидела большую колонну машин с солдатами. Разведчица решила выяснить, какая часть и куда движется. И тут ее остановил полицейский и попросил документы. Предъявила. Долго вертел он в руках паспорт и повел девушку в полевую комендатуру. Там задали несколько вопросов и, продержав около трех часов, под конвоем отправили куда-то на автомашине.
Ина пыталась протестовать, требовала, чтобы ей объяснили причины ареста, но это не помогло. Через час она была у жандармского капитана в Идрице.