Завод горит. Мы идем к волости. Ина подходит ко мне:
— Товарищ замкомбрига! Прикажите передать пленного кому-нибудь из бойцов.
Я подзываю бойца и приказываю увести полицая к месту сбора.
— Знаешь, — шепчет мне Ина, — не могу смотреть, тошнит: так он мне гадок, так противен! Хочется плюнуть в его поганую рожу. Как это он мог пойти служить немцам? Трус проклятый!
Вскоре все покончено и с волостью. Мы уходим в наш лесной лагерь.
Утром разведка донесла, что немцы готовят экспедицию против нас. Я собрал разведчиков и ушел в засаду на перекресток дорог. Люди расположились на холмике в кустах. Сзади нас небольшой хуторок. В саду одинокая яблонька. На верхушке ее среди желтеющих листьев, при свете проглянувшего солнца, я увидел чудом уцелевшее яблоко. Напало какое-то озорство: я сполз с холма и палкой сбил яблоко. Вернулся и протягиваю его Ине.
— Папочка, милый, откуда ты взял? — невольно вскрикивает она. — Это ж антоновка! — Она достала нож, разрезала яблоко пополам и протянула половину мне. — Нет, нет, не отказывайся, — говорит она, — обязательно вместе. Как давно я не ела яблок! А помнишь, сколько было фруктов на Кавказе? Как давно это было! Помнишь море? Какое оно тихое, ласковое, особенно по вечерам, и шумит… А помнишь, как мы в горах с тобой поймали черепаху и Регинка в охапке несла ее?
— Помню, все помню. Помню даже, как ты не поладила с вожатым и капризничала, — улыбаюсь я.
— Да, папа, тогда я была глупая..
Справа от нас ударил немецкий пулемет. В ответ послышались винтовочные выстрелы. Один из местных партизан определил, что стреляют на переправе через реку Великую.
Мы поднимаемся и лесом, по прямой, быстро идем к переправе. Выстрелы все реже. Идем глубоким оврагом. Затем выползаем на высотку. Залегли.
— Справа в кустах немцы, — шепчет Ина.
Я поднимаю бинокль и метрах в двухстах на противоположном берегу ясно различаю фигуры в серо-зеленых мундирах. Немцев, по-видимому, немного. Они прощупывают переправу. Из передних кустов короткими очередями бьет немецкий пулемет. Мы засекаем его. Приказываю открыть огонь из пулемета и винтовок. Коля Виноградов устанавливает около меня свою «машинку». Длинная очередь. Ина, тщательно прицеливаясь, методически бьет из карабина. Над нами щелкают пули. Немцы бьют разрывными.
Виноградов меняет позицию. Я вижу, как зеленые фигуры скрываются за кустами. Свист и разрывы пуль над головами прекращаются. Противник отходит.
Через некоторое время двое партизан и Ина переправляются через реку. Проходит около часа. Разведчики возвращаются с немецкой пилоткой, котелком и ложкой. Докладывают, что, судя по следам, у переправы было двадцать пять — тридцать немцев с одним пулеметом. Ушли в направлении Идрицы.
После полудня вдвоем с Иной верхом отправляемся в разведку. Нас провожает местный партизан. Вскоре выяснили, что немцы концентрируют силы. Мы решили дождаться темноты, так как днем разведку продолжать небезопасно.
Располагаемся на небольшой сопке, поросшей лесом. Стреноженные кони пасутся в овраге. Осенний вечер. Солнце золотит верхушки сосен. Березы и осины стоят в осеннем уборе. Над нашими головами еле слышно шелестит лес. Перед нами тихое озеро.
— Посмотри, папа, как хорошо вокруг. Какие чудесные места! Как красиво это озеро, сосны! Здесь отдыхать бы, а не воевать.
Я смотрю на свою дочь. Упрямая прядочка выбилась из-под платка. Золотистая косичка упала па плечо.
— Папа, когда кончится война, на этом месте надо будет построить дом отдыха. Обязательно надо построить. Люди будут отдыхать, любоваться чудесным видом, дышать прозрачным воздухом, купаться в озере, будут свободно днем и ночью ходить здесь, не прячась, как мы сейчас. Вон там, — она показала рукой, — надо построить красивое здание, от него вниз широкую лестницу. Здесь будут купальни, а на той площадке можно разбить цветники… Хорошо?
— Мы приедем отдыхать сюда и будем вспоминать свою партизанскую жизнь, — подхватываю я, невольно поддаваясь настроению дочери. — Будем, как на Черном море, кататься на байдарках.
— А мама будет сидеть вон там, у сосен, на скамейке и кричать нам: «Осторожнее, не утоните!» — вставила Ина. — Мама! Что-то она сейчас делает? Вот посмотрела бы на нас с тобой. — Ина повернула голову в сторону заходящего солнца, — Папа, папа, смотри, какая красота!
Ночью мы вышли па операцию: намечено уничтожить два больших моста на шоссе Слободка — Холюны. Моросит мелкий дождь. Не видно ни зги. Люди идут друг за другом, держась за руки. Дождь усиливается. Постепенно одежда намокает. Холодно. В лесной деревушке взяли по два снопа соломы. Вышли к шоссе. Изредка по нему проходят немецкие машины. Пятерка разведчиков ползком направляется к мосту. Приготовили гранаты. Ина ползет впереди меня. Перед нами темнеет силуэт моста. Ина с кем-то из ребят тихо поднимается на шоссе. Напряженное ожидание. Сверху шепот.