— Отец, — послышался его дрожащий шепот, — мне нужна твоя помощь…
Ⅲ — Глава — 젊어서 고생은 사서라도 한다. — Трудности укрепляют человека, страдания очищают
Панихида была назначена уже на эту субботу, а в воскресенье должны были пройти похороны. Это было решение дочери покойного. Она все организовала, все устроила, но на поминках ее не было. Друзья и знакомые отца, их было немного, вскоре разошлись, а Алиса продолжала сидеть на полу в своей комнате. За все это время она ни разу не заплакала, не закричала, не впала в истерику. Даже когда нашла его еще теплое тело на дороге, по которой он так и не дошел до дома, даже когда вызвала скорую и пощупала пульс, который уже часа полтора как молчал, даже глядя в гроб на его бледное, но невероятно спокойное лицо, сложенные на груди руки, в которые была вложена ее фотография, на прямо лежащую его фигуру в любимом пиджаке, скрывающем многочисленные переломы — даже тогда она оставалась как будто отрешенной от всего, что происходит. Вот и сейчас Алиса, уткнувшись затылком в холодную стену, отсутствующе рассматривала лампу на потолке. В комнату неуверенно постучали, но она продолжала игнорировать посторонние раздражители; через минуту дверь со скрипом открылась, и на пороге появился Антон. Он был в чёрной футболке и черных брюках, делавшие его еще более худощавым.
— Дверь в квартиру была не заперта, вот я и вошел, я не мог не прийти, — будто оправдываясь, сказал он.
Алиса не обернулась, молчала.
— Почему раньше не позвонила? Может тебе нужна какая-то помощь? Я…
— Я похожа на человека, которому требуется помощь? — слова ее ударились об стену.
Снова не зная, как на это реагировать, Антон хотел сказать что-то утешительное и уже сделал первый вдох, но передумал. Губы его сомкнулись, и так он стоял, а она сидела кажется довольно долго, пока в окне не отразились ярко огненные пятна заката.
Тронулся с места Антон. Он приблизился к Алисе и сел рядом с ней у стенки. Смотря прямо перед собой ровным голосом промолвил:
— Твой отец был очень хорошим человеком. Он не заслуживал такой смерти…Но он бы не хотел, чтобы ты угасала…если бы он был жив, он бы не дал тебе сдаться…если с тобой что-то произойдет он очень расстроится…так что если задумала что-то, не расстраивай его…ты должна жить…
— Ради чего? — опять перебила Алиса, но не обратилась к нему.
— Ради себя…отец хотел бы, чтобы ты жила ради себя и была счастлива. Всегда помни это, если будет совсем невмоготу.
— А ты с чего такой умный сегодня? — на мгновение она улыбнулась.
— Да так…просто мне знакомы твои чувства. Мой отец тоже умер, я уже говорил.
— А мать?
— Мать скончалась при родах младшего брата. Так что, после смерти отца я о нем забочусь. Работа и младший брат помогли мне справиться и стать счастливым. Вот и все…Ты что-нибудь ела?
Алиса снова надолго замолчала.
— Обязательно поешь, тебе нужны силы.
— Волнуешься за меня?
— Конечно волнуюсь, — и откашлявшись отвернулся. Чтобы быстро перевести тему он спросил:
— Ты в полицию ходила? Что они сказали?
— Что займутся моим делом в ближайшее время, — безразлично ответила она.
— Ясно, значит не займутся. Эх жаль, там не установлены камеры дорожного слежения, да ещё и погодка прескверная на улицах — темень, хоть глаз выколи. Правда есть шанс, что кто-то из жильцов что-нибудь видел, но тогда почему не заявили. Можно попробовать походить по домам, поспрашивать, но чувствую с нашим народом мы ничего не добьёмся. Плохо…очень плохо…
— Ты меня отговорить что ли пытаешься? Хочешь, чтобы тот, кто это сделал и дальше где-то дышал, ел, спал? — раздраженно глядя на выключатель, процедила она.
— Нет, я не пытаюсь тебя отговорить. Просто если так случится, что ты так и не найдешь виновника, то не зацикливайся на этом. Не позволяй мести стать твоей единственной целью в жизни. Опять же помни — живи ради себя.