Однако у нас на Земле не умеют пока что делать такую одежду, и поэтому нам приходилось покупать Корнелии все новые и новые вещи. Удивляло Корнелию еще и то, что на Земле сохранилось до сих пор деление одежды на будничную и парадную.
- Именно поэтому в ваших домах так много шкафов, - сказала как-то Корнелия. - Из-за шкафов в комнатах тесно, а в них висит одежда, которую носят редко.
Она рассказала, что на космическом корабле Гао, так же как и на его родине, никто не делит одежду на парадную и повседневную. Обычная одежда там настолько проста, удобна и красива, что людям не нужно искать для отдыха какую-то другую, еще более красивую одежду. И поэтому одежды у людей там намного меньше, чем у нас, и никто не испытывает каких-то неудобств.
Моей квартирной хозяйке мы сказали, что Корнелия - итальянка, моя дальняя родственница по матери, что она приехала к нам на несколько месяцев погостить. Объяснять хозяйке настоящую историю Корнелии было бессмысленно - она бы ничего не поняла, не поверила и еще, чего доброго, отказалась бы сдать комнату. Она темная старуха, моя квартирная хозяйка. Она с трудом читает и расписывается. Она только деньги умеет быстро считать.
Мы не могли сказать хозяйке ничего другого, потому что у Корнелии все еще нет паспорта и, естественно, нет прописки. И это последнее очень беспокоило мою хозяйку. Она боялась штрафа. Она успокоилась только тогда, когда мы с Витькой клятвенно заверили ее, что любой штраф уплатим сами.
Конечно, паспорт Корнелии нужно было добывать. И мы с Витькой ходили к начальнику городской милиции и рассказывали ему всю эту необычную историю. Он слушал нас внимательно, не перебивая, а затем спросил:
- Зачем вы все это выдумали, ребята? Чего вы этим хотите добиться? Я никак не пойму...
Он не верил нам. Мы ушли, ничего не добившись. Он даже не хотел разговаривать с Корнелией, потому что не верил в ее существование.
- Но мы можем привести ее сюда! - в почти полном отчаянии сказал я.
- Зачем? - Начальник милиции пожал плечами. - Вы же говорите, она не знает русского. А я не знаю латыни. Значит, разговаривать с ней мы все равно не сможем. А с вами я уже поговорил... Обучите ее русскому, потом приводите.
Подгонять Корнелию с изучением русского было не нужно. Она занималась почти целыми днями. Она понимала, что от этого зависит все остальное. Как-то Корнелия сказала мне:
- Наверно, я уже достаточно знаю ваш язык, чтобы получить какую-нибудь работу. Как ты думаешь?
Я замялся. Я знал, что поступить на работу без паспорта невозможно,
- Любая работа у нас требует образования, - ответил я. Нашего образования. Поэтому тебе надо будет учиться в нашей школе.
- Я могу поступить в школу сейчас?
Я отрицательно покачал головой.
- Сейчас рано. Ты еще плохо говоришь по-русски. Ты еще только учишься писать. Тебе нужно долго готовиться к школе. Кстати, ты учила когда-нибудь математику?
- Да. И в детстве, и на корабле Гао. Только по-разному. Я все годы училась на корабле Гао... И вот теперь надо снова...
К сожалению, я сам почти забыл математику. Я мог предложить Корнелии только простейшие арифметические и алгебраические уравнения, простейшие теоремы.
Вначале я по привычке записал их арабскими цифрами. Потом мне показалось, что арабские Корнелия все еще знает нетвердо, и я выстроил рядом столбик - перевод арабских цифр в римские. Этот столбик Корнелия перечеркнула - перевод ей уже был не нужен. Но на уравнения и теоремы она сперва глядела непонимающими глазами. У нее даже слезы выступили от огорчения.
- Наверно, ваша математика слишком сложна, - сказала она. - Я не могу ее постичь... А Гао говорил, что у меня есть математические способности...
Мне стало невыносимо жалко ее.
- Давай разберемся, - сказал я. - Здесь же все очень просто...
Я стал объяснять ей значение "иксов", "игреков", "зетов", "альф", "бет" и "пи".
По мере того как я говорил, ее лицо прояснялось.
- Оказывается, все дело в буквах! - наконец обрадованно сказала она.. - Это же на самом деле очень просто! Это для детей...
Она поставила над греческими буквами и над арабскими цифрами какие-то непонятные мне знаки и стала решать уравнения одно за другим - как семечки щелкала. Она писала ответы этими знаками и тут же переводила их на понятные мне буквы и цифры. Все было решено точно. И теоремы она знала, только привыкла к другим обозначениям. Я не мог продолжить этот необычный экзамен. Я совсем забыл тригонометрию и никогда не изучал высшей математики. Но вечером этот экзамен продолжил Витька. И пришел в восторг от знаний Корнелии.
- Ей нужно только привыкнуть к нашим знакам, - сказал он. - И тогда она сдаст институтский курс играючи.
Корнелия решила привыкать. И среди других учебников в ее комнате стали появляться учебники математики - от арифметики для пятого класса и алгебры для шестого до аналитики и интегрального исчисления. Она умудрялась читать это все как-то вместе.
Через несколько дней она снова заговорила о работе.
- Когда я была девочкой, я любила выращивать цветы. Я их выращивала и на корабле Гао... Наверно, я могла бы выращивать их и в вашем городе... Вряд ли для этого требуется знать больше, чем я знаю...
Я обещал выяснить это.
И вот мы с Витькой сидим у директора городской оранжереи и рассказываем снова всю необычную историю Корнелии, и просим дать ей какую-нибудь работу, хотя у нее нет паспорта. Директор - женщина. Немолодая, когда-то, видимо, очень красивая. У нее усталые глаза. У нее седеющие каштановые волосы и немало морщин на лице. Она, в общем, приятная женщина, хотя и явно не верит нам.
Но она не хочет нас обижать. Она не говорит, что не верит. Она говорит другое:
- Я с удовольствием помогла бы вам... Но у нас сейчас нет ни одного свободного места... При всем желании... Может, позже? Может, кто-нибудь уйдет?..
- А как мы узнаем это? - спрашивает Витька.
- Если вы оставите свои адреса и телефоны...
Она улыбается.
Витька мнется. Я понимаю его.
- Мой товарищ скоро уедет в командировку, - говорю я. Надолго. Поэтому запишите, пожалуйста, мой адрес и мой рабочий телефон.