— Ты что себе позволяешь? Возвращайся к работе, — рявкнула Сестра Эдит.
— Сестра, можно я сегодня поработаю на кухне? У меня очень болит живот.
— Нельзя. Это не роды, еще рано. Возвращайся к работе!
Айви поплелась обратно на свое место. Взгляды всех были устремлены на нее, но никто не осмелился сказать ни слова. К ужину она уже не могла стоять. Остальные девушки ушли, а Айви скорчилась в углу и стонала от боли, схватившись за живот. Над ней склонились Сестра Эдит и Матушка Карлин.
— Прекрати шуметь. Лучше ступай в лазарет, дитя, — произнесла Матушка Карлин.
Айви дождалась, когда схлынет последняя волна боли, потом, пошатываясь, двинулась по коридору. Она почувствовала облегчение при упоминании лазарета. Может, хоть сейчас ей достанется немного доброты и заботы. Как же она ошибалась.
Успокоившись, она снова взяла ручку. Наверное, Сестра Фейт скоро вернется, и другого шанса написать письмо у нее не будет.
Когда я добралась до лазарета, меня закрыли там совершенно одну. В той комнате, что я отмывала от крови лишь неделю назад. И я подозревала, что скоро в ней опять будет много крови.
Той ночью, в одиночестве, я много думала о том крошечном мертвом младенце. Гадала, не означает ли такая сильная боль, что наш ребенок умирает. Несколько раз Сестры приходили и уходили, велели успокоиться, перестать шуметь. Говорили, что это мне наказание за плотские грехи. Я пыталась быть храброй, но сильная боль не позволяла. Я звала свою мать, отца, тебя. Но никто не пришел.
Айви перестала писать и положила ручку и бумагу рядом с собой, потом закрыла лицо руками. Было слишком больно вспоминать, как она лежала на полу, одна в темноте, а в доме царила мертвенная тишина. С каждой волной боли рассудок уплывал. Девушка лишь помнила, как на полу перед ней возникли ботинки отца. Она видела в них свое лицо, — так сильно они были так начищены. Отец смотрел на нее сверху и улыбался.
— Папочка, помоги мне.
— Милая, ты все делаешь правильно. Я горжусь тобой. — Он снял шляпу и опустился рядом с ней.
— Я умираю. Я не могу терпеть боль.
— Можешь. Подумай о том, что будет, когда она закончится.
Снова нахлынула волна боли, и она потянулась к нему.
— Пожалуйста, если что-то случится, присмотри за моим ребенком.
Он взял ее руку.
— Будь храброй, Айви. Я всегда буду присматривать за тобой. За вами обеими.
Она отбросила воспоминания и сжала ручку в пальцах. Нужно закончить письмо прежде, чем вернется Сестра Фейт.
Думаю, я была близка к смерти, когда пришел доктор Джейкобсон. Я умоляла его спасти моего ребенка. И он разрезал меня, так сильно, будто пытался распилить надвое. Потом я услышала ее крик. И появилась она. Наша малышка. Я спросила доктора Джейкобсона, видел ли он мою мать. Умоляла его забрать меня домой. Но он не стал со мной говорить. Просто оставил меня там с Розой. Надеюсь, он скажет о ней маме.
После ухода доктора Джейкобсона меня зашили. Это было даже больнее, чем сами роды. Монахиня, шившая меня, была неуклюжей и старой, и постоянно роняла очки для чтения. Я несколько дней не могла ходить, но Сестра сказала, что мне нужно скорее возвращаться к работе, чтобы отработать содержание. Я написала маме и дяде Фрэнку, спрашивая, могут ли они заплатить 100 фунтов долга за мое пребывание здесь. Но они не ответили. Я уже говорила, что стандартный срок отработки три года. Если придется остаться здесь на это время, я сойду с ума.
Детскую комната находится рядом с лазаретом. Я почти постоянно слышу детский плач, днем и ночью. Наверное, это часть наказания. Я теряю рассудок при мысли, что это плачет Роза, а я не могу к ней подойти.
У меня появилось молоко. Но нам не позволяют кормить своих детей, как заложено природой. Вместо этого им дают молочную смесь. Может, чтобы разрушить связь между матерью и ребенком. Мне дают таблетки, чтобы молоко исчезло, но они действуют достаточно медленно. Оно течет ночью, и мне очень больно. Сестра приходит в ярость, когда видит сырые простыни. Она устала от моего пребывания в лазарете, от моих слез. От моего беспокойства.
Я очень сильно скучаю по своей малышке. Не могу вынести, что кто-то заберет ее отсюда. Она принадлежит мне, нам.
Прошу тебя, любимый, приходи и забери нас, чтобы мы, наконец, смогли стать семьей. Пожалуйста, приходи побыстрее, пока Розу не удочерили. Иначе мы потеряем ее навсегда.
Со всей своей любовью,
твоя Айви
Едва успев написать последнее слово, Айви услышала ключ в замке и быстро запихнула письмо в конверт, который оставила Патрисия. Сестра Фейт принесла ей миску прозрачного супа и кусок хлеба.