Я запомнила каждое движение её капюшона. Каждое шипение. Каждое колебание тела. Она не атаковала, не бросалась. Она предупреждала.
Я попыталась спрятаться в углу, прикрыв лицо руками, но осознала: движение = риск. Любой звук, даже вдох — приглашение к смерти.
Минуты тянулись, потом часы. Моё тело постепенно немело, словно холодный бетон впитывал меня в себя. Судорога прошла через ноги и руки. Я медленно подтянула к себе кирпич, чтобы хоть как-то занять руки, чувствовать хоть какую-то защиту.
И тут звук — скребок кирпича по бетону. Кобра мгновенно повернула капюшон в мою сторону, поднялась в полной готовности.
Сердце пропустило удар. Любой звук — смерть. Я застыла полностью. Дыхание медленно, почти бесшумно. Каждое движение пальцев казалось убийственным.
Время растянулось до бесконечности. Я перестала сопротивляться. Живущая только потому, что не двигалась.
Я не кричала. Я не смотрела в её глаза. Я была лишь телом, сжимающимся в полной неподвижности, каждое мгновение — экзамен на жизнь.
И когда двери наконец открылись, когда Алекс вошёл, я едва подняла голову. Тело болело, судороги не отпускали, разум истощён до предела.
Меня подняли на руки. Я не сопротивлялась. Я была ни живой, ни мёртвой — обессиленной и полностью подчинённой обстоятельствам.
Но внутри… внутри я была целой. Никто не добился того, чего хотел. Я выжила, отказавшись от воли?
Глава 10.
Сознание возвращалось постепенно, а вместе с ним и вся тяжесть страха, и неизвестности. Хотелось умереть, но нет, я была жива. Ни укол, ни кобра меня не убили.
Тело ныло и казалось чужим. Он молча сидел напротив, словно нечего было сказать.
Наши взгляды пересеклись, стоило мне открыть глаза. Взгляд мужчины был полон бездны. Такой вязкой и всепоглощающей тьмы, из которой казалось не выбраться.
– Тебе нужно поесть и помыться, – ледяным тоном произнёс мужчина. – После тебя осмотрит врач и постарайся не проломить ему голову!
Я на всякий случай мотнула головой и мужчина одобрительно кивнул.
– Хорошо. После напишешь список, что тебе нужно для комфортной жизни и отдашь моим парням. Они всё купят.
Мои брови поползли вверх, но я их удержала. Означало ли это, что меня перестанут пытаться убить?
Уходя, он на мгновение задержался рука уже лежала на ручке двери, но он повернулся ко мне корпусом.
– Меня зовут Александр, – пауза. – Можешь так ко мне обращаться, – тон ровный, не снисходительный, но и не распологающий к дружеской ноте.
Язык не поворачивался сказать: "приятно познакомиться"
Александр вышел.
Я какое-то время ещё полежала в кровати, с головой укрывшись одеялом.
Сейчас у меня не было сил на сопротивляться, поэтому я лишь молча приняла всё, что мне дали. Мне нужно было отдохнуть. После. После будут планы, как мне быть дальше во всём этом ужасе, в котором я оказалась.
****
С трудом поднявшись с постели я добрела до ванной комнаты. Там в зеркале за меня смотрела замученная девушка с бледными губами и спутанными мыслями. Ни дня в своей жизни я не была счастлива... На протяжении всей учёбы в школе меня буллили. Мать была жёстким контролёром и абьюзером, которая манипулировала мной через чувство долга и вины – "я ради тебя...". Через позицию жертвы легко манипулировать другими. И вот, первый чувак мужского пола в моей жизни, которого я привлекла – оказался психопат. Кажется, я начинаю ненавидеть всех представителей мужского пола! Нет. Я не лесби. Просто, ненавижу всех мужчин – они козлы. А женщины – су*ки с течкой.
Может, мне и вправду убиться? Ну на что я рассчитываю? Что выберусь отсюда? Как? Когда? Каким способом?
…Как? Когда? Каким способом?
Я упёрлась ладонями в холодный край раковины и закрыла глаза. Мысли метались, как загнанные птицы, бились о череп изнутри, требовали выхода, решения, хоть какого-то плана. Но плана не было. Была только я. И чужой дом. И человек с глазами, в которых не было ничего человеческого.