Не от воздуха. От того, что увидела.
Город сиял. Не просто горели фонари — он весь светился изнутри, тысячами огней, отражаясь в тёмной глади канала, который разрезал набережную. Вода дрожала, дробила эти огни на миллион осколков, и казалось, что под ногами у меня не асфальт, а звёздное небо, упавшее вниз.
Я медленно подняла глаза.
И потеряла дар речи.
Прямо передо мной, пронзая ночь, возвышалась она. Башня. Та самая, которую я видела только на картинках в интернете и в кадрах из фильмов. Бурдж-Халифа. Она была такой высокой, что, казалось, подпирает луну. Огни струились по её стенам, стекали вниз, терялись где-то в облаках, и я вдруг почувствовала себя такой маленькой, такой ничтожно крошечной рядом с этим великаном.
В горле пересохло. Я хотела что-то сказать — ну, положено же что-то говорить в такие моменты, — но слова застряли где-то между грудью и горлом. Я просто стояла и смотрела. Как дура. Как ребёнок, который впервые увидел море.
Алекс молчал наблюдал со стороны за моей реакцией.
— Что? — наконец выдохнула я, не в силах больше терпеть это молчание.
— Ты сейчас красивее, чем весь этот город.
И я не нашлась, что ответить. Потому что впервые в жизни, кажется, мне действительно было всё равно на город. На башню. На огни. На этот чёртов Дубай, в который он меня насильно привёз, даже не предупредив.
Я посмотрела на него. И где-то за моей спиной продолжала сиять самая высокая башня в мире, но она вдруг стала просто декорацией. Фоном. Чем-то неважным.
— Пойдём, — сказал Алекс и взял меня за руку.
И я пошла. Потому что с ним можно было идти куда угодно. Даже в город, о котором я ничего не знала. Даже в ресторан на вершине мира. Даже в пропасть.
... Но только сегодня! А завтра — я обязательно придумаю, как от него сбежать!
В ресторане я пытаюсь держать лицо, но Алекс слишком близко, слишком горяч, слишком... везде.
Я смотрю в меню, но буквы расплываются. Чувствует его взгляд на своей шее, на ключицах, на губах...
— Ты дрожишь, — замечает он.
— Здесь холодно.
Он смеется, но смех тихий, опасный.
— В Дубае? Вечером? В ресторане, где кондиционеры настроены на идеальную температуру?
Я молчу. Он протягивает руку через стол и касается моего запястья. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки...
— Твое тело знает правду, — говорит он. — Даже когда ты врёшь!
Я краснею, а Алекс произносит:
— Думаю, тебе нужно освежиться!
— Что?..
Он быстро берёт меня за руку, ведёт через зал, мимо официантов, мимо гостей. Я не понимаю, что роисходит, спотыкаюсь.
Алекс затаскивает меня в туалет, больше похожий на дворец. Мраморные полы, подсветка, зеркала в пол и люстры Тиффани.
Щелчок замка. И тишина.
Он набрасывается на меня быстрее, чем я успеваю что-то понять. Грубо вжимает меня в стену. Его горячие губы пробуют меня везде — жадно, нетерпеливо, руки не стесняются в своих ласках. Моё самообладание трещит по швам от его страстного напора. Он — дикарь и это чертовски заводит! Не могу сдержать сладкий стон, когда Алекс нетерпеливо задирает подол моего платья и его рука... ложится ко мне в трусики. Он быстро находит средоточие моего желания.
— Такая влажная... Охренеть... — возбужденно прошептал мне над ухом и принялся настойчиво гладить мой клитор.
— Ммм... — закусываю губу, ощущения нестерпимо приятные.
— Нравится?
Нет сил говорить. Я застонала и выгнула спину.
— Отвечай, когда спрашивают!
— Да-а... — выдохнула я.
Схожу с ума. Колотит от переизбытка эмоций.
Это так пошло и запретно — туалет и мужчина, которого я еда знаю — трахает меня рукой!
Мне влажно и жарко. Щеки розовеют, воздуха мучительно не хватает.
Я всхлипываю и теснее прижимаюсь к Алексу. Казалось бы, расстояния между нами и так нет, но мне этого мало! Темп его руки нарастает, а приятный спазм внизу моего живота затягивает в тугой узел.
— Сделай мне грубо!!! — выкрикиваю я, не отдавая отчёт своим словам.