— Что это с вашими руками? — резко спросила она.
— Я немножко обожгла их утром кипятком, — объявила Вин.
— Ах, приятно слышать, что это не от болезни.
Девушка слегка покраснела и посмотрела на свои красные пальцы, вызвавшие неудовольствие. Повернувшись вполоборота, чтобы развернуть накидку, она неожиданно увидела перед собою Питера Рольса.
Она застыла на месте и дыхание ее остановилось. У нее совсем помутилось сознание и мелькнула мысль, что это ей показалось, что никого тут нет.
Но его глаза смотрели в ее глаза, и это были ласковые голубые глаза господина «Джилидовский бальзам». Не может быть, чтобы это действительно был он, это, должно быть, кто-нибудь другой, похожий на него. Но нет!.. Он снял шляпу. Он говорит что-то своим столь хорошо памятным голосом…
— Как вы поживаете, мисс Чайльд? Когда вы отпустите эту даму, вы меня очень обяжете, если уделите мне минутку.
Она слегка наклонила голову — то был вежливый, обычный кивок любой хорошо обученной продавщицы по адресу покупателя, намеревающегося подождать, пока она освободится. Но о соблюдении вежливости она при этом совсем не думала, она хотела лишь скрыть свое лицо. Ей понадобилось напрячь всю свою нервную систему, чтобы не выйти из роли продавщицы.
Она увидела внезапно Питера Рольса — Питера Рольса во всей его реальности, со всей выразительностью и магнетизмом его глаз. Его вид с быстротой молнии сказал ей относительно ее самой то, чего она боялась в течение многих месяцев, — с того самого дня, как она рассталась с господином «Джилидовский бальзам» и с «Монархом».
Она любила его. Любила его нелепо, безнадежно, безгранично, как всегда влюбляются смешные девушки в мужчин, о которых им не следует и мечтать. Вероятно, он с самого начала старался влюбить ее в себя своим дружеским обращением и вниманием, скрывавшими его черные замыслы.
Она избегла расставленных сетей благодаря его сестре. И похоже, что ужасные намеки последней были недалеки от истины, в противном случае он не проявил бы настойчивости после получения выговора. Ибо он не отказался от своих надежд. Искорки в упорном взгляде его голубых глаз говорили ей об этом. Их встреча — не простая случайность. Мистер Рольс имел вид человека, наконец, нашедшего то, что долго искал. Она должна заставить его пожалеть об этом. Потому что, после своего опыта с другим мужчиной, который тоже проявил настойчивость, хотя она считала себя давно забытой, — как может она надеяться, что он не похож на других?
Наконец, покупательница, отнюдь не торопившаяся, скорее, напротив, медленно удалилась, унося с собой кружевную накидку, а Вин, не уклоняясь от тяжелой повинности, как она делала это, когда Джим Логан посещал «игрушечное царство», обернулась к Питеру Рольсу.
Глава XXIII.
Ее наступление.
— Мисс Чайльд, я разыскивал вас в течение многих месяцев! — таковы были первые слова Питера, когда он получил ее в свое распоряжение.
Она сразу поняла, каково должно быть ее дальнейшее поведение. Не холодная принужденность, не подозрительная девичья гордость, а только улыбающаяся вежливость, признание прежнего беглого знакомства. Этого будет достаточно для начала. Это должно показать ему, что тактика, к какой, по словам Эны, он прибегает, окажется здесь бесполезной.
— Правда? Как это мило с вашей стороны, — постаралась она отозваться с самым веселым безразличием. — Ну, а я работаю в этом магазине уже давно, кочую из одного отделения в другое и изучаю дело. Теперь я уже настоящая продавщица, могу вас уверить. Вы собираетесь купить накидку? Потому что, если вы ничего не покупаете… Сегодня у нас бойкая торговля…
— Да, я куплю накидку в подарок моей матери, — сказал Питер. — Я попросил бы вас выбрать что-нибудь для нее. Я как-то описал вам ее, но полагаю, вы это забыли. Она мала ростом и несколько полна, обладает чудесными седыми волосами и розовым цветом лица. Но, мисс Чайльд, мне надо поговорить с вами не о накидках, а о вас самой. Я заручился разрешением, ваше начальство знает, кто я, и потому все в порядке. Я сказал, что вы и моя сестра —друзья. Это ведь правда, не так ли?
— О, да!
— Я думал, что мы тоже были раньше друзьями. И это так и было. Чем больше думал я по этому поводу, тем больше убеждался в этом. Случилось что-то, что заставило вас изменить свое отношение ко мне. Это так поразило меня, что я не знал, что сказать или сделать, что предпринять, чтобы вернуть ваше прежнее отношение. Я дал вам исчезнуть. Я потерял вас. Но теперь я вас уже не потеряю. Вы поймете всю серьезность моих чувств, если я скажу, что ни на один день я не прекращал своих поисков вас с той минуты, когда убедился, что вы не намерены сдержать свое обещание — написать моей сестре…
— Это не было обещание, — проговорила Вин. — Я… я совсем не предполагала писать ей.
— Я так и думал!
— Зачем мне было писать? Со стороны мисс Рольс было очень любезно предложить мне написать ей, если мне понадобится помощь. Но в помощи я не нуждалась. Я хотела только, чтобы меня предоставили самой себе.
— Я вижу, мисс Чайльд, вы хотите дать мне этим понять, что находите, что я не имею никакого права навязываться вам после того, как вы так недвусмысленно показали мне, что считаете меня волокитой, — спокойно сказал Питер. — Но я — не волокита. Я сумею доказать вам это. Я для этого и явился сюда, хотя имею в виду еще и другое…
— Что еще? — прервала его в испуге Винифред, подумав, что лучше будет во время остановить его.
— Я хотел бы, чтобы вы повидались с моей матерью и согласились, чтобы она помогла вам получить работу более… более соответствующую вашим способностям, чем эта.
Винифред громко рассмеялась.
— Вы такого плохого мнения о магазине вашего отца?
— Он недостаточно хорош для вас.
Она покраснела, все накопившееся у нее, возмущение против «Рук» проявилось в этом гневном румянце.
— Вы говорите так потому, что я имела великую честь быть знакомой с вами… и с вашей сестрой. Для всех остальных, служащих здесь, которых вы не знаете, и не хотите знать, вы считаете его достаточно хорошим, слишком хорошим, пожалуй, даже великолепным! Он кажется таким, не правда ли? И любой из служащих вашего отца так счастлив… так рад зарабатывать у вас свой кусок хлеба. Это все черви… что значат они для богатых людей вроде вас, м-р Рольс, исключая, быть может, тех случаев, когда дело касается красивой девушки… или такой, с которой вы были раньше знакомы, и о которой вы вспомните, что она тоже обладала индивидуальностью. Вы должны чувствовать, что я плохо отвечаю на ваше внимание. Вы, может быть, хотите быть полезным… я имею в виду предложение относительно вашей матери. Но проявляйте свое внимание к тем, кто нуждается в нем. Я не нуждаюсь. Я читала ваше имя в газетах… интервью… о том, что вы собираетесь делать для «бедных». Это в ваших кругах своего рода забава, не правда ли? Но надо начинать со своего собственного дома. Вы можете сделать гораздо больше, знакомясь с положением вещей и устраняя злоупотребления в магазине вашего отца…
Он смотрел на нее своим прямым, спокойным взглядом. Он был удивлен, пожалуй, но не рассержен. И она не знала, радоваться ей или печалиться, что она не смогла вывести его из себя.
В молчании они посматривали друг на друга; его лицо было серьезно и сосредоточено, ее — залито румянцем и говорило о раскаянии.
— Простите меня, — выдохнула она из себя. — Я не должна была говорить всего этого. Это было жестоко.
— Но это правда? Вы считаете это правдой?
— Да.
— Вы работаете в магазине моего отца целые месяцы и говорите, что я мог бы сделать больше добра здесь, устраняя злоупотребления, чем в каком бы то ни было другом месте… Это звучит очень серьезно.
— Это и серьезно, независимо от того, следовало мне говорить, или нет.