— Родина! — провозгласил он. — Пока у человека есть родина, не может быть никакого противоречия между внешним бытием и внутренним сознанием. Раньше я думал иначе. Но я заблудился в мире внешних форм. Родина это не ванна, в которой человек привык купаться, и не кафе, которое человек часто посещает. Родина, это категория духовная, она создается родной землей лишь раз. Родина всегда с нами, всегда в человеке. Человек в плену у родины пока он жив, и абсолютно все равно, где он живет. Англичанин едет в тропические леса Африки, но палатка, в которой он спит, есть для него Англия. Турок уезжает в Нью-Йорк, но комната, в которой он живет, уголок его Турции. Родину и душу теряет лишь тот, кто никогда не обладал ими.
Хаса не смог парировать этот выпад. К столу приблизились Марион и Курц.
— Ну наконец-то! Мы ищем вас уже около часа.
Голос Марион был как всегда мягким и мелодичным, но тут, заметив Джона Ролланда, она замолчала с открытым ртом и с застывшим в глазах ужасом.
— Ах, — робко пробормотала она, — …мне кажется.
Больше она не сказала ни слова, уверенная, что Джон сейчас вскочит и строгим голосом прикажет ей прямо здесь исполнить танец живота. Но Джон не стал ничего приказывать. Он привстал и церемонно поклонился. Конечно же, он прекрасно помнил сцену в Земмеринге. Курц и Марион присели, ошеломленно глядя на Ролланда.
— Это земляки Азиадэ, — сказал Хаса. — Господин Ролланд — известный сценарист.
Курц, ничего не понимая, кивнул. Конечно, это не редкость. Типичное расщепление сознания. Необходимо стационарное лечение. То воображает себя принцем, то — сценаристом. Casus gravissimus. Прогноз неблагоприятный.
Курц осторожно покосился на Хасу. Как же можно было сразу не распознать, что этот человек просто сумасшедший. Вот вам и невежество ларинголога. «Типичная форма черепа», — подумал Курц и сделал еле заметный жест, адресованный Сэму, которого он принимал за надзирателя Джона. Но надзиратель, казалось, не понял его.
Вдруг Джон поднялся. Марион вся съежилась. Однако ничего не произошло. Джон с поклоном пригласил Азиадэ на танец. Она последовала за ним. У нее, очевидно, вообще не было никакого чутья, если она пошла танцевать с сумасшедшим. Как только эти двое затерялись в пестрой танцующей публике, Курц откашлялся и наклонился к Сэму:
— Ему уже лучше?
Сэм раздраженно посмотрел на него:
— Гораздо лучше, а скоро все будет просто замечательно.
Это прозвучало как-то загадочно. Марион посмотрела на обоих врачей, ища их поддержки.
— Он буйно помешанный, — прошептала она Хасе, — я его знаю. Он однажды набросился на меня. Как ты позволяешь Азиадэ с ним танцевать?
Хаса ошеломленно посмотрел на нее:
— Буйно помешанный!?
— Нет, нет, что вы! — оживился Сэм Дут. — Его просто нельзя нервировать, а так он вполне нормальный, просто немного нервный.
Хаса поднялся.
— Я сейчас вернусь, — озадаченно сказал он.
Он прошел через зал. Джон Ролланд с серьезным, неподвижным лицом легко кружился по широкому паркетному полу, обняв Азиадэ за талию. Глаза ее были слегка прикрыты.
— Мой дом уже готов?
— Почти. Недостает лишь последнего камня.
— Кто будет жить в нем?
— Мы с вами.
— А родина?
— Она всегда будет с нами.
Азиадэ посмотрела на принца. С тех пор, как она его узнала, на его лице впервые появилась улыбка.
За столом раздался беспокойный шепот:
— Как вы могли решиться прийти на бал с ненормальным? — прошипел Курц.
— Я не могу на это ответить, они требуют вознаграждения за каждое слово, — сердито сказал Сэм.
Джон был сумасшедшим и теперь их задержат и ему придется сказать, что тот собирается украсть чужую жену. Сэм выпил свой бокал с шампанским и сел с надменным и неприступным видом.
Курц и Марион возбужденно перешептывались между собой, но замолчали, как только Джон Ролланд возник около их стола.
— Господин Хаса танцует со своей женой. Позвольте пригласить вас? — он склонился перед Марион. Та побледнела:
— Я… спасибо, я не танцую.
Джон сел и громко рассмеялся. Сэм никогда еще не видел, чтобы он так смеялся.
— Вы, наверное, считаете меня ненормальным? — сказал он. — Я действительно должен извиниться перед вами. Тогда, в Земеринге, я вел себя довольно странно. На самом деле, я не сумасшедший.
— Типично, — прошептал Курц Марион, — но в принципе безобидно.
Марион кивнула, а Джон заказал шампанское. Подошел Хаса, держа Азиадэ под руку. Глаза ее были все еще полуоткрыты. Может быть, это был ее последний в жизни танец с Хасой. Она посмотрела на орхидеи на груди. Цветы вдруг показались невыносимо тяжелыми и давили, словно огромные камни. Она осторожно сняла их со своего платья и передала Марион.