Из-за стенки до слуха Светы донесся ритмичный скрип кровати. И не менее ритмичные страстные женские вздохи.
– Может и зря отказалась... от науки,– подумала Света до того, как нырнуть головой под подушку.
Заснуть не удавалось долго, и ей пришлось дослушать незатейливый концерт для женского голоса под аккомпанемент кроватных пружин, до финала. Звуки волновали, проникая, пусть и приглушенно, сквозь доски перегородки и слой куриного пуха.
Утро выдалось хмурым. Под стать настроению девушки. Петр еще спал, когда она разожгла плиту, поставила на решетку чайник. Зинаида спозаранку провожала своего Федора на работу. Она стояла на пороге в просторной, без изысков, закрытой белой сорочке. Света усмехнулась, когда Федор на прощание потянулся с поцелуем к жене. Надо же... И тут же ее бросило в жар, когда ладонь Зинаиды, привычно и плавно скользнула к паху мужчины. Замерев за занавеской, она отчетливо, как через увеличительное стекло, различила запястье, выгнувшееся ковшиком. И пальцы, перебирающие сквозь ткань брюк... То, что они перебирали, она до сих пор даже про себя и произносить-то избегала. Тем более касаться вот так! Да еще при свете дня! Их с Петей любовные страсти были строго ограничены временем и местом. Только под покровом ночи... Исключительно в спальне, под одеялом. Ей нравилось принимать сумбурный натиск мужа. Его, иногда грубоватые, иногда поспешные, ласки. Но она, наверное, никогда бы не решилась... Взять его вот так. По-хозяйски, расчетливо и умело, в руку.
– Хошь, научу как... под уздцы?– отдаленным набатом ударила в голову вчерашняя фраза соседки. Сердце зашлось в беге, как заполошный заяц, рванувший во все лопатки от охотников.
Взгляд Зинаиды поверх плеча мужа, застал ее врасплох. Женщина смотрела прямо на нее! Девушка вдруг почувствовало себя воровкой, пойманной с поличным на месте преступления. Она отпрянула от занавески, слово та вспыхнула. Зинаида же неторопливо поправила куртку на груди Федора, и, никак не выказывая ни грамма беспокойства, прикрыла дверь.
Чайник задорно свистнул, выпуская облачко пара из носика.
– Может, не заметила?– робко предположила Света.
За утренней круговертью воспоминание о необычном эпизоде почти стерлось. Вытеснилось ежедневной рутиной. Накормить, проводить, сполоснуть посуду, одеться, подкрасить брови и губы...
Но вернулось, когда они с соседкой почти столкнулись у калитки.
– Здрасьте. На автобус?– чтобы хоть как-то скрыть неловкость, поспешила завязать беседу Света.
– И тебе не хворать,– с легким лукавством во взгляде откликнулась Зинаида,– на автобус, а то куда же!
До колодца, раздвигая остатки рассветной дымки, они шли молча. Что Свету вполне устраивало.
– Видела?– с улыбкой спросила вдруг спутница.
– Что... видела?– попыталась увильнуть Светлана.
– Да не прикидывайся ты,– лениво, но ощутимо, толкнула ее в бок Зинаида.
– Да,– выдавила из себя, пунцовея, Света. Раз уж застукали, отпираться было глупо.
– В обычай уже вошло,– как само собой разумеющееся, пояснила женщина.
– Прощание славянки,– спонтанно, абсолютно неожиданно для нее самой, слетело с языка у Светы.
– Точно,– сдержанно хохотнула спутница.
По ее виду нельзя было сказать, что она осталась недовольна шуткой. Или хотя бы смущена.
– Это вот так... под уздцы?– проявляя отчаянную храбрость, решилась на вопрос Света.
– Ну... и так тоже. Чтоб, к руке, значит, приучен был,– вновь улыбнулась Зинаида,– и брел веселее ввечеру к стойлу.
– А...
– Здравствуйте! Привет, бабоньки,– она не заметила, как к ним приблизились еще две работницы комбината.
– После смены потолкуем, заходи на огонек,– бросила Зинаида, между делом отвечая на приветствия.
На этот раз до работы добрались без приключений. Чтобы отвлечься от посторонних мыслей, Света затеяла уборку во вверенном помещении. Избавилась от списанной макулатуры, принесла пару горшков с зеленью из бухгалтерии, тщательно вымыла подоконники, убрала разводы с пола, оставленные шваброй технички. Директор, проходивший мимо. одобрительно качнул головой, приветствуя трудовой энтузиазм.
За наведением порядка день пролетел незаметно.
Шли до дому они вместе с Зинаидой и давешними, с утра бойкими, а к вечеру уставшими, попутчицами. Разговор тек вяло и оборвался на полуслове у перекрестка. Возле калитки Зинаида, усмотрев свет в оконце, заметила:
– Федор дома. Сейчас ужином накормлю его. Да к брату отпущу. Снасти собирались они давно чинить да снаряжать. А ты заходи через часок.