– Ты можешь потише? Жуешь как лошадь.
Я убрала печенье в портфель.
– Что сказала твоя мама?
– Она в ярости. Наорала на меня. И отец тоже.
– А Ройшн?
– Ее не было, и она не знает. Слава богу.
– Угу.
– Мама хочет поговорить с твоими предками.
На меня снова накатила тошнота.
– Нет! В смысле, давай я сначала сама скажу. О чем она хочет с ними говорить?
Найал пожал плечами. Он отвел взгляд, и я почувствовала, что он что-то скрывает. Что-то такое, о чем он не хочет говорить.
– Ты рассказал ей о наших планах?
Мой голос звучал спокойно. Но вся моя уверенность в нашем будущем вдруг рассыпалась в прах.
Найал долго молчал, прежде чем ответить.
– Она хочет, чтобы ты сделала аборт.
Я судорожно вдохнула воздух, и он обжег мне горло.
– Это не ее дело! – почти выкрикнула я.
– Я ей так и сказал, но она ответила, что ее, потому что она может стать бабушкой, а это не входило в ее планы. Она сказала, что мы об этом пожалеем и что у нас будет еще полно времени, чтобы завести детей.
– Ты говоришь так, словно с ней согласен.
– Нет, хотя если подумать…
Я резко выпрямилась в кресле.
– Она промыла тебе мозги! – Внутри меня все кипело. – Мы уже все решили. У нас есть план. Мы будем учиться на вечернем. Ты сам говорил.
Мне хотелось взять его за плечи и встряхнуть. Привести в чувство. Найал уронил голову на руки.
– Господи! Что за дерьмо!
Мы долго сидели молча. Наконец Найал вздохнул. Протерев ладонями лицо, он повернулся ко мне и положил руку на мой живот.
– Все будет хорошо. Извини. Это мама меня так взвинтила. Разумеется, я этого хочу. Хочу, чтобы мы стали семьей. Ты будешь чудесной мамой. Просто в идеальном мире я бы предпочел, чтобы это случилось на десять лет позже.
– Я тоже, но мы живем не в идеальном мире. Нам придется иметь дело с реальной жизнью. Я напугана не меньше, чем ты. Когда я об этом думаю, то разрываюсь между отчаяньем и надеждой, ужасом и счастьем.
– Все будет хорошо, пока мы вместе. Я о тебе позабочусь.
– Ладно, но сначала я должна сказать маме, – ответила я, успокоенная тем, что Найал вернулся к нашим прежним планам и настроен серьезно в отношении ребенка. – Попроси Дайану, чтобы она пока ничего не говорила.
Мама приняла эту новость именно так, как я ожидала. Шок. Недоверие. Молчание. И любовь. Она поплакала, совсем чуть-чуть, и прижала меня к себе. Я тоже разрыдалась. В последнее время слезы у меня почти не пересыхали. Фиона говорила, что это от гормонов. Мы долго сидели обнявшись, прежде чем начать разговор.
Мама терпеливо слушала, пока я излагала наши с Найалом проекты. У меня возникло странное чувство, что, если бы не серьезность ситуации, она бы находила ее забавной – по крайней мере, в том, что касалось моего рассказа.
– Да, это ответственное решение, – вздохнула она. – Не представляю, как шестнадцатилетняя девушка и восемнадцатилетний парень смогут с таким справиться.
Мои робкие надежды на добрую бабушку растаяли как дым. А я надеялась, что она будет моей союзницей.
– Надо рассказать отцу, – заключила мама. – Боже, вряд ли его это обрадует.
Я подумала, что это слишком мягко сказано.
Я сидела на кровати и притворялась, что читаю книгу. Будто бы мне и невдомек, что в это время мама рассказывает отцу о ребенке. Я изо всех сил вчитывалась в текст, а сама чутко прислушивалась к тому, что происходило в соседней комнате. Все остальные чувства во мне словно отключились – я целиком превратилась в слух.
Сначала разговор шел спокойно, но потом мама сообщила ему новость, и голоса стали намного громче. Наконец я услышала своего отца, который гаркнул так ясно и отчетливо, словно сидел в двух шагах от меня:
– Эрин! Иди сюда. Немедленно!
Мама молчала. Успокаивать отца было бесполезно. Он вошел в раж. Пока я шла к двери, он позвал меня к себе еще раз. Меня начало тошнить. Руки дрожали. Я ухватилась за живот и закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Я должна быть сильной. Надо доказать отцу, что, хотя мне всего лишь шестнадцать, я достаточно взрослая, чтобы воспитывать ребенка.
Отец гремел и бушевал. Он называл меня глупой, безответственной, наивной и распутной. Последнее меня особенно задело. Иногда говорят, что нас уязвляет только правда, но это вранье. Даже мама не выдержала и бросилась меня защищать.
– Джим, прошу тебя…
Но отец только отмахнулся.
– Я не для того вырастил свою дочь, чтобы она гуляла с кем попало и забеременела в шестнадцать!