– Я тоже.
Поворачивая за угол, Керри напоследок бросил взгляд на автостоянку. В машине загудел мотор, и она начала пятиться. Потом, плавно развернувшись и прибавив ходу, «БМВ» вырулил на улицу и резво покатил по Бич-роуд, прочь из города.
– Эдик-додик, – буркнул Джо.
– Ага.
Проблема в том, подумал Керри, подходя к «Контрабандисту», что «додиком» оказался не только Эд. Он и сам проявил себя не лучше. Вообразил, что между ним и Эрин есть что-то серьезное. Что она действительно рассталась с Эдом. А теперь было совершенно ясно, что она просто его использовала, играя в кошки-мышки. И вот Эд опять на сцене. Ну и дурак же он.
Две пинты остались позади, но Керри по-прежнему не мог успокоиться. Он притворялся, что слушает Джо, кивал в нужных местах, делал то грустное, то веселое лицо, поддакивал или смеялся, но на самом деле ничего не слышал. Его мысли вертелись вокруг разговоров с Эрин, ее поведения на барбекю, истории с брошенным ребенком, жаркой сцены на его кушетке и внезапного приезда Эда.
Эрин словно двоилась в его глазах, становясь то трогательно хрупкой и уязвимой, то неприятно холодной и бессердечной. Да, она с ним играла, это ясно. Но он не сомневался и в другом: вся та ложь, которую она так старательно возводила вокруг себя, рано или поздно рухнет. И что тогда с ней станет?
– Ты не слышал ни слова из того, что я сказал, – громыхнул у него над ухом Джо, стукнув пустой кружкой по столу.
– Извини. – Керри рассеянно пригубил пиво.
– У тебя есть две возможности, братишка. Либо покончить с этим – то есть покончить с Эрин…
Джо вопросительно посмотрел на Керри.
– Либо?
– Либо что-то предпринять. Потому что сейчас у тебя вид жалкого неудачника. – Он встал из-за стола. – Думаю, мне пора. Даже терпению Бекс есть пределы. Ты идешь?
Керри побарабанил пальцами по столу, поджал губы и принял решение.
– Иди домой, Джо. А я последую твоему совету и попытаюсь что-то предпринять. – Он достал из кармана телефон. – Мне надо кое-что уладить.
– Отлично. Рад, что послушал моего совета. Только без глупостей, ладно?
Керри шутливо отдал ему честь.
– Есть, сэр.
Меню выглядело безупречно: конечно, это был дорогой ресторан, один из лучших. Эд ни за что не повел бы меня в какое-нибудь посредственное заведение. Естественно, блюда тоже соответствовали самым высоким стандартам, хотя, если бы мне подсунули лист картона, я бы не заметила разницы. Мои вкусовые рецепторы словно отключились, и каждый кусок застревал в горле.
Эд был очень внимателен. Даже чересчур. Но сколько бы мы ни играли в чуткость и деликатность, между нами оставалось напряжение.
Разговор, которого мы весь вечер инстинктивно избегали, в результате остался на десерт. Я ковыряла ложкой чизкейк, который раньше мне всегда нравился, но теперь казался таким же безвкусным, как и все остальное.
– Уверен, с твоим отцом будет все в порядке, – заявил Эд, решив, что я плохо ем, потому что беспокоюсь за отца. – Врачи знают, что делают. Он в надежных руках.
Это были пустые слова, но я кивнула и выразила благодарность.
– То же самое мы говорим маме, – добавила я, умолчав про собственные чувства.
Правда заключалась в том, что была некая «мертвая зона», которая мешала мне чувствовать по-настоящему. После каждого визита к папе ее границы постепенно размывались, и внутри начинало что-то шевелиться. Сначала мне казалось, что это касается только мамы, но сегодня, в больничной палате, я впервые осознала, что во мне проснулось сочувствие к отцу. Я словно только сейчас поняла, как серьезно его положение и как тонка грань, отделявшая жизнь от смерти. Откуда-то из глубины во мне стали подниматься давно забытые чувства – симпатии и любви. В последний раз что-то подобное я переживала в школе. Я так отвыкла испытывать эти чувства, что теперь не знала, что мне с ними делать.
Эд потянул руку ко мне через столик.
– Помни, если тебе понадобится помощь, я всегда рядом.
Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Его глаза были непроницаемы, как сталь. Я не понимала, что они выражают. И никогда не могла понять. Мне казалось, я знаю Эда. Я думала, что он меня любит. Но кто знает, не была ли его любовь просто желанием меня спасти? Один раз он уже вытащил меня со дна. Может, он и теперь хочет сделать то же самое? Да и что он спасал на самом деле – меня или свое эго?
Я убрала руку.
– Спасибо. – Я не знала, что еще сказать.
– Насчет той недели, когда мы поссорились, – снова заговорил Эд. – Я тогда зря вспылил. По правде говоря, меня просто убили твои слова. Я не понимал, как тяжело тебе приходится, каким грузом на тебя все это легло. Но я все равно решил, что тебе надо дать немного времени.