– Я подарила ее Найалу незадолго до аварии. Мы были тогда так счастливы. И так наивны. Думали, что найдем квартиру, заведем ребенка, будем одновременно работать и учиться. Мечтали доказать всему миру, на что мы способны. Боже мой, сейчас мне кажется, что мы жили в мире грез.
– Теперь ты понимаешь, что чувствовали я и папа. И Дайана Маршалл.
– Да, но тогда я этого не понимала.
– Если бы молодость знала, если бы старость могла, – сказала мама со вздохом.
– Когда Ройшн заговорила с тобой об этой фотографии?
Я лихорадочно сопоставляла события и даты.
– Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос?
– В тот самый вечер, когда упал папа, – ответила я сама себе. Ну конечно. Спрашивать не имело смысла. Я и так это знала, только не успела толком осознать. – Что произошло?
– У нас с Ройшн была ссора. – Мама убрала руку и выпрямилась на стуле. – Мы стояли на верхней площадке лестницы и кричали друг на друга. Отец нас услышал и встал между нами. Ройшн вопила что-то вроде: «Эрин была беременна! Что случилось дальше? Она что-то скрывает». Я требовала, чтобы она заткнулась. Отец орал, чтобы я успокоилась. Он хотел послушать Ройшн. Потом все вдруг затихли, и отец взглянул на меня. Мне не надо было ничего говорить. Он и так все понял.
Мама смотрела куда-то сквозь меня, вспоминая события той ночи. В глубине души я боялась ее спросить, что было дальше. Я уже догадывалась, что она ответит. Мне хотелось верить, что я ошибаюсь, но что-то подсказывало мне, что это правда. Но у меня не было выбора. Я должна была спросить.
– И что было потом?
– Началась потасовка. Отец потерял равновесие. Я помню, как он стоял на краю ступеньки, на самом верху. В какой-то момент он вдруг покачнулся. Всего одно движение – и он упал бы вниз. – Мама задумалась, продолжая смотреть куда-то вдаль. – Я хотела удержать, схватить за руку, чтобы он не слетел с лестницы. Правда, хотела.
– И что ты сделала? – Слова застревали у меня в горле.
– Когда я уже протянула к нему руку, у меня вдруг – всего на одно мгновение – промелькнула мысль: а что будет дальше? Теперь, когда он знает? – Мама опустила голову. – Он не позволил бы нам жить во лжи. Он бы встал на сторону Маршаллов. Я не могла это допустить. И вместо того, чтобы потянуть его к себе, я его… толкнула.
– О, мама!
Мой кошмар превратился в явь.
– Но я не могла позволить Дайане Маршалл забрать ребенка – после того, как она от него отказалась! – воскликнула мама. – Она его не заслуживала! – Ее голос стал резким и твердым. – Я не хотела, чтобы кто-то знал о нашей ссоре с Ройшн. Я предложила все подать как ограбление или несчастный случай. Поэтому и спрятала ключ от сейфа. Мне тогда показалось, что Ройшн напугана. Она убежала раньше, чем приехала «Скорая». Я подумала, что Керри видел, как она пряталась за мусорными баками, но он ничего не сказал.
Какое-то время я молчала, переваривая все услышанное. Ройшн поссорилась с мамой. У них была драка. Папа упал. Они свалили все на ограбление. И все из-за моего фото. Господи, зачем я только подарила его Найалу! Глупая ошибка, за которую теперь приходится расплачиваться всем.
Я подумала о фотографии. А так ли уж она важна?
– Слушай, мам, у Ройшн нет ничего, кроме снимка, – сказала я. – А он ничего не доказывает. Все это только догадки.
– Ты права, Эрин. Сам по себе он ничего не доказывает. Но тогда я так не думала. Я вырвала у нее фото. Из-за этого мы и подрались. Снимок я сохранила, но потом его уничтожила. Не хотела, чтобы кто-то его увидел.
– Так вот что ты жгла тогда на кухне, – кивнула я.
Я вспомнила, как зашла к маме с молоком и она стояла возле раковины. Она тогда так смутилась, увидев меня.
– Я надеялась, что на этом все и закончится, но ошиблась, – продолжала мама. – Через какое-то время Ройшн пришла ко мне в больницу. Она так на меня насела… Прости, Эрин, это моя вина. Я проболталась, что у тебя есть ребенок. После этого ее было уже не остановить. С фотографией или без.
– Ну и что в этом такого, – возразила я, пытаясь ее успокоить. – Мы обсуждали все это с Фионой. Ройшн знает, что у меня есть ребенок, но думает, что его усыновили. И с этим она уже ничего не может сделать. Абсолютно ничего. Даже если она расскажет об этом другим, меня это не испугает. Прошло уже много лет, и я с этим справлюсь. Я уверена. Она никак не сможет нам повредить.
Мама покачала головой. У нее был печальный вид. Меня это тревожило. Разговор прервал стон – папа зашевелился на койке.
Я привстала со стула.
– Ты в порядке, папа? – спросила я.
Он заморгал глазами, словно пытался их открыть, но ему это не удавалось.