– А если я не соглашусь? До погибели, или нет, но я не хочу становиться ничьей любовницей.
– У вас нет выхода, – жестко сказал шантажист, сверкнув сталью во взгляде. Куда все обаяние подевалось? – Или вы работаете в паре со мной, или эти фотографии станут достоянием города. Вы не только с треском вылетите из дома ди Триаля, где, кажется, неплохо устроились, но вас даже посудомойкой в ресторацию не возьмут. Такие откровенные развратницы никому не нужны.
– Но вы же знаете, как все было на самом деле! – возмутилась Наташа. – Ничего не было, потому что я была против.
– Допустим, знаю. Но, глядя на фотографии, можно подумать, что все было, – о да, непотребство получилось конкретное. – И абсолютно все так и решат. Я же сказал, у вас нет выхода. Или вы становитесь любовницей ди Каллайна по-настоящему, или весь город думает, что вы ею стали.
– За что вы его так ненавидите?
– Мне есть за что. Из-за него погибли несколько моих друзей, мучительно погибли…
– Можно мне подумать?
– До завтра, – любезно ответил шантажист. – Со мной связываться не надо. Я сам увижу, что вы вернулись к ди Каллайну. Тогда вы и получите задание и возможность отомстить. Не разочаруйте меня, Натали. Вы ведь сильная женщина и не упустите такой возможности. Ради важной цели можно и потерпеть ди Каллайна недолго, а потом я вас утешу. Обещаю вам, вы не пожалеете.
***
Пока девушка возвращалась в дом ди Триаля, плакать передумала. Сознание затопило возмущение пополам со здоровой злостью на происходящее. Она попала между двумя хищниками, и оба решили, что ее очень легко сожрать. Нашли, видите ли, жертву. Один решил, что из нее получится ему шикарная любовница, а другой предлагает примерить еще и роль предательницы. И это ей, русской женщине, верящей, что со смертью жизнь не кончается. Следовательно, ее мама может за ней наблюдать, в каком бы из миров не оказалась ее единственная дочка. Ее мама, которая умирая, думала не о себе, а о своих соседях в горящем самолете. Она так сумела умереть, что все, кто тогда выжили, запомнили ее на всю оставшуюся жизнь. И нет, ее дочь не пойдет на поводу у подлецов.
Единственное, что она еще сделает в столице, так это уравновесит шансы противников. Она не может помешать господину Кенту использовать в своих гнусных целях земные технологии, но Риоган ди Каллайн имеет право о них знать, каким бы гадом он ни был. Во-первых, в Наташиных интересах, чтобы шантажист оказался максимально ослабленным после борьбы со своим врагом, а, во-вторых…
«Мы навсегда в ответе, за тех, кого приручили», не так ли?
Риоган казался все-таки потоньше, в отличие от прямолинейного господина Кента, похожего на танк на марше. Никакой эмпатией шантажист явно не страдал, реальные чувства окружающих не учитывал, потому и был твердо убежден, что Наташа будет рада отомстить ди Каллайну, хотя та предпочла бы никогда больше его светлость не видеть.
Ну и составляя план действий на основе этих размышлений, не следовало забывать о прослушке в особняке Риогана. А так же о том, что в своем доме, Риоган ни разу не назвал девушку госпожой Орловой. Следовательно, прослушка установлена не только в его особняке.
Глава седьмая
Наташа вернулась в особняк Риогана с утра пораньше и попросила проводить ее к хозяину.
– Ой, госпожа, хозяин уже отбыл во дворец, – простодушно ответила ей знакомая служанка Геора. – Но он еще раньше приказал подготовить для вас покои. Пойдемте, я вас провожу, – круглое личико служанки светилось от счастья, выполнить волю своего господина. Наташа, в который раз удивившись преданности слуг Риогану, последовала за ней.
– Как он будет вам рад, – бормотала Геора, – вчера из нас всю душу вынул. Понравится ли вам эта комната, или, может, отвести голубую, во флигеле? Цветы лично с утра принес, – у Наташи, вынужденной все это слушать, округлились глаза. – Вот, смотрите, наряды для вас поручил приготовить. Все представлял, как вы будете выглядеть в зеленом шелке, так, прямо, его гладил. Нас, слуг, не обманешь. Эх, госпожа! – и она вздохнула в порыве чувств. – Вы только обязательно сделайте хозяина счастливым, мы вам во всем поможем.
Наташа, и без того не совсем свободно говорившая на языке приморского королевства, теперь окончательно потеряла дар речи.
– А если вы ему угодите, – простодушно добавила служанка, – то вдруг господин на вас женится?