Внутренний монолог Семёна после общения с Лерой: "Это был 'потенциальное совпадение', которое прошло 'первичную проверку' в виртуальной среде, но 'фаза тестирования' в реальной среде показала критические, неисправимые ошибки. Переписка не равна реальному взаимодействию. В чате у меня было время подумать над ответом, сформулировать вопрос, 'отредактировать код' перед 'отправкой'. Вживую требуется моментальная 'обработка данных' и 'генерация ответа', а также 'чтение невербальных сигналов', к чему я оказался совершенно не приспособлен. Моя 'производительность' в реальном диалоге оказалась катастрофически недостаточной. Неспособность поддерживать 'поток информации' и 'обратную связь в реальном времени' привела к разрыву 'соединения'. Почему диалог не клеился? Возможно, 'протоколы' нашего общения несовместимы – мой 'логический' подход столкнулся с её 'интуитивным' или 'пассивным' стилем. Отсутствие активного участия с её стороны было фатальным. Это означает, что даже при кажущейся 'совместимости' в виртуальном мире, реальное взаимодействие может выявить 'несовместимость оборудования' или 'программного обеспечения'. Это более сложная проблема, чем я думал. Видимо, онлайн-профили предоставляют лишь 'поверхностные данные', а истинная 'совместимость' проверяется только в 'боевых условиях'. Моя модель нуждается в серьёзной доработке или совершенно новом подходе."
Так, Семён продолжал проваливаться в бездну самокопания. Каждая неудача, словно отладочный лог, подтверждала его растущую, болезненную уверенность в наличии этих четырёх ключевых "багов" в его собственном "программном обеспечении": застенчивость, неспособность к диалогу, чрезмерный анализ и нереалистичные ожидания. Он понимал, что без их "исправления" или хотя бы "обхода", его "алгоритм знакомств" будет продолжать выдавать лишь "ошибки", а "романтика" останется для него недостижимым "файлом", доступ к которому постоянно запрещён, заблокированный его же собственными внутренними ограничениями. Этот процесс был куда сложнее и болезненнее, чем любой проект по программированию, ведь здесь "объектом изучения" был он сам, и "исправить" его означало изменить саму его суть.
Постепенно, слой за слоем, его первоначальный, наивный "алгоритм знакомств" разрушался под натиском нелогичной и хаотичной реальности. Каждая неудача, каждый оборванный диалог, каждая неловкая прогулка, словно серия сбойных транзакций, не просто добавляли записи в его внутренний журнал ошибок, но и вызывали глубокий, доселе незнакомый ему эмоциональный отклик. Это было не просто "ошибка исполнения" или "неудача компиляции"; это было болезненное ощущение "системного сбоя", затрагивающего самые базовые "процессы" его личности, его "ядра".
Сначала пришло всепоглощающее разочарование. Оно ощущалось как тотальный "провал проекта" после вложенных колоссальных умственных и временных "ресурсов". Его тщательно построенные гипотезы о том, как должны функционировать отношения, разбивались о реальность с оглушительным треском, оставляя ощущение пустоты, бессмысленности и интеллектуального тупика. Он чувствовал себя, словно его идеально написанный, безупречный с логической точки зрения код выдаёт непрерывные "деление на ноль" или "бесконечный цикл", не приводя к желаемому "результату". Это разочарование становилось настолько больше, насколько глубже он погружался в беспощадный самоанализ, обнаруживая всё новые "баги" в самом себе.
Затем на смену разочарованию, словно вспышка "короткого замыкания", пришла злость. Это была не ярость, а скорее глубокое, внутреннее раздражение от "неэффективности системы", от её "нелогичности" и "непредсказуемости". Злость на себя – за свою врождённую застенчивость, за неумение "перепрограммировать" себя для соответствия этим неписаным, иррациональным "правилам" человеческого взаимодействия. Злость на девушек – за их "поверхностные фильтры", за "несоответствие заявленных целей" их поведению, за то, что они, словно непослушные переменные, не поддаются его "анализу" и "прогнозированию". Он ощущал, как его внутренний "файрволл" начинает автоматически блокировать всё больше "входящих соединений" и "несанкционированных запросов", чтобы избежать дальнейшего "повреждения" или "системных сбоев". Эта злость была реакцией его рационального ума на столкновение с чистой, неподконтрольной ему иррациональностью.