Он долго думал, что на это ответить. Время текло медленно, вязко, каждая секунда казалась минутой, наполненной внутренней борьбой. Обычно его ответы были быстрыми и лаконичными, он не тратил лишних усилий на формулировки. Но сейчас он чувствовал себя запертым в ловушке. Любой стандартный ответ казался неуместным, любой "шаблон" рассыпался в прах. "Ха-ха" было бы фальшивым, он не мог заставить себя изобразить эмоцию, которой не чувствовал. "Что это?" – слишком прямолинейно и, возможно, грубо, и скорее всего могло быть воспринято как обвинение или агрессия. "Не понял" – выдало бы его полную неспособность к пониманию такого рода коммуникации, выставило бы его в невыгодном свете. Он не хотел показаться скучным, но и притворяться, что ему смешно, не мог – его честность, даже в мелочах, была частью его натуры. Семён чувствовал, как привычное спокойствие и уверенность, которые он обретал в контролируемом онлайн-мире, внезапно улетучиваются, будто кто-то выдернул пробку. Это было похоже на то, как если бы кто-то внезапно поменял правила игры, о которых он даже не подозревал, и теперь он должен был играть по ним, не зная их. Его внутренняя "система" выдавала критическую ошибку: "Неизвестный тип данных. Невозможно обработать. Требуется ручное вмешательство."
Его пальцы зависли над клавиатурой, не в силах опуститься. Он представил, как ответит что-то формальное, как всегда, и диалог окончательно умрёт, став ещё одной цифрой в его "статистике неудач". Но почему-то эта мысль вызвала лёгкий, но ощутимый укол разочарования, который был совершенно чужд его обычному равнодушию к таким исходам. Это было странно, почти пугающе. Возможно, именно непредсказуемость этого сообщения, его абсурдность, которая выбивалась из всех его ожиданий и прогнозов, сделала его… интересным? Это было что-то, что нельзя было предсказать, что нельзя было запрограммировать, что нельзя было просчитать. Это было похоже на неожиданный поворот в сюжете, когда ты уже думал, что знаешь весь сценарий, и вдруг автор переворачивает страницу, раскрывая совершенно новую, интригующую главу. В этом нелепом сообщении была какая-то жизненность, какая-то спонтанность, которая отсутствовала во всех его предыдущих, выверенных диалогах.
Он глубоко вдохнул, воздух казался тяжёлым, почти осязаемым в тишине комнаты. В голове звучал лишь пульсирующий вопрос: "Что ответить?". Наконец, после мучительных минут, которые ощущались как вечность, и внутреннего диалога, который, казалось, истощил все его интеллектуальные ресурсы, в его голове что-то щёлкнуло. Он решил не пытаться разгадать загадку юмора, не стараться "расшифровать" послание, а ответить на… смайлики. Они были самой очевидной частью послания, самой яркой, самой навязчивой. Они выражали эмоцию, даже если эмоция эта казалась ему нелогичной и беспочвенной. Смайлики были не текстом, они были чистым, хотя и непонятным, выражением.
Он набрал: "А что тут смешного? – и добавил в конце (задумчивый смайлик)."
Это был вопрос, который не содержал в себе лжи, не притворялся пониманием и одновременно не был грубым или обвиняющим. Он был прямым, но с лёгкой, почти незаметной, долей любопытства, выраженной одним-единственным вопросительным смайликом. Этот смайлик, выбранный инстинктивно, был для него чем-то новым – это было едва уловимое выражение его собственного замешательства, но в приемлемой, неоскорбительной форме. Он даже слегка удивился собственной смелости, ведь обычно Семён избегал вопросов, которые могли бы поставить его в неудобное положение или выдать его некомпетентность в социальных вопросах. Но сейчас он почувствовал странное, почти азартное предвкушение ответа. Что она на это скажет? Как она объяснит этот "странный код"?
Он отправил сообщение и откинулся на спинку красла, почти физически ощущая, как с него свалился груз неопределённости. Впервые за долгое время он почувствовал некое подобие лёгкого возбуждения, вызванного не цифрами и строками кода, не решением сложной технической задачи, а чем-то абсолютно непредсказуемым и чисто человеческим. Это было похоже на брошенный вызов его рациональности, и он, к своему собственному удивлению, был готов его принять. Возникло ощущение, что дверь в его привычно запертый мир слегка приоткрылась.
Ответ пришёл быстро, почти мгновенно, словно Банан только и ждала его реплики. И это стало первым из многих признаков её уникальности, которые он ещё только начинал осознавать. Вместо объяснения мема, которое он логически ожидал, Банан написала: "Да просто так, настроение такое (смеющийся смайлик)”. И следующим сообщением прислала: “А ты что, слишком серьёзный? (подмигивающий смайлик)". И следом за этим, не дожидаясь его ответа, снова, она добавила: "Кстати, у тебя такой интересный профиль, но о себе почти ничего не пишешь. Чем увлекаешься?"