Это было удивительно и обескураживающе одновременно. Она не только ответила на его вопрос, не объяснив при этом ничего, но и мгновенно перевела инициативу на себя, задав новый вопрос, при этом тон её сообщения был лёгким, дразнящим, но совершенно не агрессивным. Семён привык к тому, что ему приходилось "вытягивать" слова из собеседниц на подобных сайтах, словно тащить тяжёлую ношу, или же диалог просто умирал в череде односложных, сухих ответов, так и не успев начаться. А тут – живой человек, который не просто поддерживает разговор, но и сам его развивает, подбрасывает новые искры в едва разгоревшийся костёр общения.
Он взглянул на её имя в чате. Её никнейм был "Банан". "Банан". Семён моргнул. Это было настолько странно, настолько нелогично, настолько далёко от любого стандартного или "привлекательного" имени, что вызывало у него лёгкую, но искреннюю улыбку, которая так редко появлялась на его лице. В мире, где все старались звучать "круто", "загадочно" или "соблазнительно", где каждый ник был продуман до мелочей, "Банан" был чистой, незамутнённой нелепостью. Это шло вразрез со всеми его представлениями об онлайн-идентификации. Это было… освежающе. Оно идеально соответствовало тому несмешному мему, тому странному вопросу, который она только что задала. Это была какая-то абсурдная, но притягательная цельность, некая внутренняя гармония в своей собственной странности.
На секунду он вновь подумал о её возрасте. В анкете значилось 17 лет. Семёну было уже девятнадцать, и разница в несколько лет казалась ему поначалу существенной, потенциально создающей некий барьер. Но сейчас, в этом потоке непринуждённого, лёгкого общения, эта цифра казалась менее значимой, почти несущественной. Она не говорила о каком-то конкретном уровне зрелости или интеллекта, а просто была фактом, не более. Род занятий и интересы на данном этапе были по-прежнему неизвестны. В её профиле было лишь несколько общих фраз, а первые сообщения не прояснили картину, не дали никакой зацепки, чтобы собрать "полный образ". И это, парадоксально, ещё больше интриговало Семёна. Она была чистым листом, на котором ещё ничего не написано, или, вернее, не открыто, не развёрнуто для его изучения. Она была загадкой, и эта загадка не раздражала, а манила.
То, что случилось дальше, было для Семёна чем-то совершенно новым, чем-то, что выходило за рамки всего его предыдущего опыта. Она, в отличие от других девушек на сайте, писала первая, находила новые темы для разговора, поддерживала его на плаву, когда он начинал "тонуть" в своих привычных сомнениях. Она могла скинуть ссылку на какую-то статью, которая, казалось бы, никак не касалась их предыдущего разговора, но при этом была чем-то, что могло его заинтересовать. Она могла задать вопрос о его мнении по поводу фильма, который он недавно посмотрел, или предложить совершенно неожиданную тему для спора, от которой его мозг мгновенно пробуждался. А иногда она просто отправляла очередную, порой такую же несмешную, картинку с целой россыпью смеющихся смайликов, как будто бросая ему вызов: "Ну, попробуй понять этот мой мир!" Она не ждала, что он будет "вести" диалог, не занимала пассивную позицию, не играла роль "ждущей принцессы". Она была как живой, бурлящий источник, который постоянно выбрасывал новые идеи, новые вопросы, новые шутки, новые фрагменты своего мира, обогащая их общение. Это было похоже на то, как будто его "социальный радар", долгое время ловивший лишь слабые, прерывистые сигналы, вдруг начал принимать мощный, стабильный поток данных, наполненный жизнью.
И удивительно, но наш герой не становился пассивным от этого, как он обычно это делал. Обычно, когда кто-то проявлял слишком много инициативы, Семён склонен был отстраняться, предоставляя собеседнику полную свободу действия, а сам оставаясь в тени, избегая любых "ловушек" и "ошибок". Это было его защитным механизмом: если ты не активен, то и не ошибёшься, не разочаруешься. Но с Бананом это было по-другому. Её активность была не подавляющей, а, наоборот, стимулирующей. Она задавала вопросы, на которые Семён хотел отвечать, на которые у него возникали мысли и идеи. Она предлагала темы, которые вызывали у него внутренний отклик, заставляли его мозг работать в новом направлении. Она не требовала от него сложных эмоциональных реакций, а лишь поддерживала поток слов, создавая пространство для его собственных мыслей.