Характер обмена медиафайлами тоже сохранил свою уникальность и асимметрию: картинки и видео в основном присылались с её стороны. Это были всё те же мемы, смешные короткие ролики из интернета, иногда фотографии чего-то забавного из её повседневной жизни – её кота, необычного облака на закате, нелепой вывески на магазине. Семён редко что-либо отправлял в ответ, кроме текстовых комментариев, которые старался сделать более эмоциональными и вовлекающими, чем раньше. Но каждое её изображение, каждое видео было для него маленьким окошком в её мир, ярким, динамичным, полным деталей, которых он никогда бы не узнал из сухого текста. Он чувствовал, как постепенно начинает понимать её чувство юмора, её взгляд на мир – взгляд, полный лёгкости, непосредственности и даже некоторой беззаботности, такой чуждый его собственной, всегда серьёзной и порой угрюмой натуре. Он ловил себя на улыбках, рассматривая её мемы.
Её имя в мессенджере окончательно подтвердило его первое впечатление о ней: она была записана как "banana", точно такой же никнейм, как и на сайте, только теперь на английском. Эта незначительная, казалось бы, деталь ещё раз подчеркнула её непоколебимую странность, её верность себе и нежелание соответствовать чьим-то ожиданиям. Она не пыталась казаться кем-то другим, не меняла имя на что-то "более взрослое" или "серьёзное", чтобы произвести впечатление. А вот у Семёна, как и следовало ожидать, стандартно и на сайте, и в мессенджере стояло его настоящее имя – везде на русском. "Семён". Это было просто и понятно, как он сам, без каких-либо намёков или подтекстов. Контраст между "Семёном" и "banana" был очевиден и, в каком-то смысле, символичен. Он был логикой, она – абсурдом. Он был структурой, она – хаосом. Он был предсказуемостью, она – непредсказуемостью. И именно этот контраст, эта непохожесть, эта странная, но притягательная асимметрия, которая должна была, по всем его расчетам, оттолкнуть его, начинала становиться основой их зарождающейся связи.
Каждый день, каждое сообщение, каждый смеющийся смайлик от "banana" медленно, но верно разрушал стены, которые Семён так долго и тщательно возводил вокруг себя, защищаясь от внешнего мира и его сложностей. Он начинал чувствовать, что эта "случайная встреча" на заброшенном сайте знакомств была далеко не случайной. Это было нечто, что пробивалось сквозь его броню равнодушия и цинизма, предлагая не просто общение, а нечто большее – новый, неизведанный опыт, способный затронуть его за давно забытые струны души. И, к его собственному удивлению, он был готов к этому опыту, даже если он был таким же непредсказуемым и иррациональным, как несмешной мем с тремя смеющимися смайликами. Впервые за долгое время он чувствовал себя не просто наблюдателем жизни, а её активным участником.
Глава 5: "Виртуальный роман: Дни и ночи в сети".
Переход в мессенджер словно снял невидимые, но ощутимые оковы с их общения, раскрепощая поток слов и мыслей. Если на сайте знакомств их диалог был тонким, еле заметным ручейком, протекающим по заранее проложенному руслу, то теперь он превратился в полноценную реку – бурлящую, стремительную, порой неистовую, несущую их вперёд с невообразимой скоростью и увлекая за собой все его привычные ритмы жизни. Семён, сам того не замечая, оказался полностью поглощён этим потоком, его сознание почти неотрывно пребывало в ожидании нового сообщения, нового импульса от неё.
Интенсивность общения росла экспоненциально, захватывая каждый час его бодрствования и даже проникая в его сны. Утренний кофе, который он привык пить в медитативной тишине, наслаждаясь каждым глотком и планируя предстоящий день, теперь начинался с лихорадочного пролистывания сообщений от "banana", накопившихся за ночь. Её утренние приветствия, порой приправленные ещё одним несмешным мемом, вызывали на его лице первую, едва заметную улыбку дня, ещё до того, как он успевал осознать её появление. В течение дня её короткие, но меткие реплики, её смешные картинки, которые раньше казались ему абсурдными, а теперь вызывали уже искренний, хоть и сдержанный смех, или просто эмоциональные смайлики, выражающие целую палитру настроений, отвлекали его от работы. Он ловил себя на том, что с нетерпением ждал этих маленьких "пауз" в своём распорядке, этих коротких, но таких ярких вспышек её присутствия. Они заставляли его отвлекаться от строгих цифр и логических цепочек, чтобы улыбнуться экрану телефона, словно отвечая на невидимую шутку.