banana: Вот видишь. У каждого своя причина. Но теперь ты знаешь, как меня зовут. И я знаю, как зовут тебя.
banana: Это немного меняет дело, правда? Семëн: Как будто мы стали ближе на один шаг. Или я не прав?
Семëн: Словно перешли некую границу, которая раньше сдерживала.
Семён задумался над этим, чувствуя, как внутри что-то тёплое и безгранично приятное разливается по груди, растекаясь по венам. Это было не просто знание имени, это было разрешение быть ещё ближе, осязаемый шаг к реальной близости, к тому, чего он так подсознательно жаждал.
banana: Ты прав.
banana: Определённо.
Семëн: Расскажи ещë что-нибудь про себя. Семье: Ты говорила, что учишься.
Семëн: Где?
Семëн: И на кого?
Семëн: Ты всегда казалась мне очень зрелой, но иногда… иногда такой непосредственной.
banana: Ой, ну я только поступила, в том году. В этом на второй перехожу.
banana: Я уже прктически второкурсница!
banana: Мне 17, как я и указывала в анкете, не больше и не меньше.
banana: Учусь на врача. Это такая долгая и, наверное, трудная дорога, но мне кажется, это моё.
banana: Пока это кажется таким длинным и сложным путём, со множеством испытаний, но мне очень интересно.
banana: Там столько всего неизведанного про человека!
Семён нахмурился, перечитывая её сообщение. 17 лет. Семнадцать. Он на мгновение почувствовал лёгкое, неприятное беспокойство, даже какое-то смятение. Она была совсем юной, хоть на деле и совсем немного моложе его самого. Это не то чтобы сильно меняло что-то в их общении – их связь была ментальной, а не физической – но добавляло новую, неожиданную грань к их уже сложившейся, такой глубокой связи. Он предпологал что она чуть старше, ровесницей, может быть даже немного старше. А ей семнадцать. Это было… удивительно. Как такая молодая девушка могла быть настолько мудрой, проницательной и понимающей?
Семëн: Врач. Это очень серьёзно. И очень благородно. И… неожиданно, признаюсь.
Семëн: Я думал, ты... ну не знаю, что-то более творческое. Судя по нашим разговорам, по твоему юмору, по тому, как ты видишь мир.
Семëн: Мне казалось, ты будешь писать книги или рисовать что-то невероятное.
banana: Хаха, творчество – это для души! У меня его полно, можешь не сомневаться. banana: Иногда я пишу небольшие рассказы, иногда просто читаю истории в интернете. banana: Но медицина… это очень интересная, сложная и невероятно глубокая загадка.
banana: Там тоже ведь нужна логика, анализ, да?
banana: Только это всё про людей, про живые организмы, про их невероятную сложность, а не про код, где всё детерминировано и предсказуемо.
banana: Вроде это слово ты тогда говорил. Я правильно его написала?
banana: Это вызов. А ещё, кстати, я же тебе говорила, что очень люблю фильмы смотреть.
banana: Это мой основной способ расслабиться и получить новую порцию вдохновения.
banana: Я обожаю копаться в сюжетах, в характерах персонажей, в том, как режиссёры всё это придумывают, как они заставляют нас чувствовать, думать.
banana: Это как разбирать человеческую душу, только через искусство.
banana: Мне кажется, это очень помогает понять людей, а значит, и будущую профессию.
Такой большой информации от Ани, на такой короткий вопрос. Такое было достаточно часто, поэтому Семëн редко еë перебивал, давая ей возможность не сбиваясь,выложить ему всë, что находится у неë на уме.
После разговора про фильмы, она прислала несколько ссылок на малоизвестные инди-фильмы, которые он никогда бы не нашёл сам, да и не стал бы искать и уж тем более смотреть, тем более в одиночку. Семён, просматривая названия, чувствовал, как его аналитический ум пытается уловить логику её выбора, найти связь между этими, казалось бы, совершенно разными сферами её интересов. "Медицина, где всё чётко и систематизировано, и инди-кино, полное хаоса и непредсказуемости", – думал он. Неожиданное сочетание, но очень подходило Ане.
Семëн: Понятно.
Семëн: А ты знаешь, я тоже фильмы смотрю, правдо скорее просто для фона.
Семëн: Как шумовой заполнитель.
Семëн: А теперь… в последнее время я ловлю себя на мысли, что смотрю их внимательнее.
Семëн: И думаю о том, что бы ты о них сказала.
Семëн: Какой бы анализ провела.
Семëн: Это как-будто немного странно.
banana: Это хороший знак! Значит, я не зря вещаю о своих странных пристрастиях (улыбающийся смайлик).
banana: Рада, что это хоть как-то влияет на твой взгляд на мир.
banana: А теперь ты, расскажи о своём дне.
banana: Что там у тебя сегодня было?
banana: Создавал новые миры в коде?
banana: Или что-то другое?
Их беседы текли, как полноводная, неумолимая река, порой бурная и стремительная, несущая новые открытия, порой спокойная и глубокая, позволяющая погрузиться в размышления. Каждый день Семён ждал её сообщений, словно дышать не мог без них, словно его лёгкие требовали этой новой, чистой порции воздуха. После откровения с именами, он чувствовал, что невидимый барьер между ними стал ещё тоньше, почти прозрачным, и это одновременно пугало и манило. Они обсуждали буквально всё: от последних мировых новостей и самых сложных научных открытий до глубочайших личных страхов и самых амбициозных, порой даже дерзких мечт. Семён, сам того не замечая, начал рассказывать ей о своих занятиях и увлечениях, о мельчайших сложностях в кодировании, о будущих планах, о которых он раньше и не заикался даже перед самыми близкими знакомыми, потому что считал, что это "не интересно" или "слишком сложно для понимания". Аня же охотно делилась своими студенческими и жизненными историями, трудностями в учёбе, своими впечатлениями от новых прочитанных книг и, конечно же, фильмов.