Его безусловными фаворитами были сюжетные визуальные новеллы. В них не требовалось ни ловкости рук, ни сложного социального взаимодействия, ни умения вести светские беседы с незнакомыми игроками. Достаточно было читать, внимательно вникать в текст, выбирать варианты ответов в ключевые моменты и следить за развитием нелинейной истории, где каждое решение, казалось, имело вес и последствие. Ему нравилось, как чужие судьбы, созданные пикселями и текстом, разворачивались перед ним, давая возможность ненадолго стать частью чужого, идеально прописанного мира. Он мог часами анализировать выбор персонажей, пытаясь предугадать повороты сюжета, словно изучая тщательно разработанный алгоритм человеческих отношений. Это приносило ему удовлетворение, сравнимое с решением сложной программной задачи, где все элементы складываются в единое, логичное целое. С другой стороны, его привлекали игры, где требовалась предельная концентрация и быстрая реакция в сочетании со стратегическим планированием. Какие-нибудь изометрические стратегии в реальном времени, где нужно было просчитывать ходы противника на несколько шагов вперед, предсказывать его действия, выстраивать цепочки ресурсов и юнитов. Или сложные платформеры с головоломками, требующие филигранной точности движений, математической логики и умения видеть скрытые механизмы. В этих виртуальных поединках с искусственным интеллектом или хитроумными ловушками он находил идеальное применение своему аналитическому уму, чувствуя себя на своем месте, там, где каждое действие имело четкое, предсказуемое следствие, а любая ошибка была лишь возможностью для улучшения стратегии, а не поводом для социального порицания.
Помимо цифровых миров, в его жизни существовали и миры, заключенные между книжными обложками, хотя и не в том изобилии, как у заядлых библиофилов. Он читал то, что попадалось под руку – в основном, старые, потрёпанные тома с полок, оставшиеся от родителей или сестры, или что-то, что ему ненароком дарили на праздники, зная его любовь к чтению как к таковому. Он никогда не гнался за книжными новинками, не посещал книжные магазины специально, не тратил время на поиск "того самого" произведения. Но если уж книга цепляла, он проваливался в неё с головой, забывая о времени и окружающем мире. Больше всего ему нравились произведения, в которых хорошо, дотошно, почти по-научному раскрывалось описание сюжета и персонажей. Его привлекали романы с глубоким, проработанным внутренним миром, где можно было досконально изучить мотивацию героев, их поступки, их мысли, их становление. Ему нравилось разбирать сюжет на мельчайшие детали, словно программный код, слой за слоем, и понимать, почему персонаж поступил именно так, а не иначе, какие скрытые факторы повлияли на его решение. Это было для него почти как отладка чужой души, где каждый нюанс имел значение. Однако было и несколько жанров, который Семён не переваривал категорически – фэнтези и фантастика. Он никогда не любил эту излишнюю ирреальность, эти вымышленные миры, правила которых слишком часто менялись по прихоти автора, не имея под собой крепкой логической основы. Ему нужны были понятные, хотя и сложные, человеческие драмы, а не драконы, магия и межгалактические войны. В выдуманных мирах не было тех жестких, неизменных закономерностей, которые он так ценил и искал во всем. Он хотел реализма, пусть и с драматической натяжкой, но все же опирающегося на законы, которые он мог понять и принять.
Что касалось кинематографа, тут его выбор был весьма специфичен и удивителен даже для него самого. Семён практически всегда отдавал предпочтение картинам о программистах – это было ожидаемо, учитывая его сферу интересов. Но странным образом, не меньшую часть его фильмотеки занимали фильмы о бизнесменах и стартапах. Он и сам не мог толком объяснить, почему именно эти темы так его притягивали. Возможно, он подсознательно искал в них что-то большее, чем просто развлечение или способ заполнить вечерний досуг. Ему казалось, что из этих фильмов можно вынести какую-то практическую выгоду на будущее, некие негласные уроки или стратегии, которые никогда не расскажут в колледже. Сцены, где герои вскрывают сложнейшие компьютерные системы, создают прорывные технологии или заключают многомиллионные сделки, казались ему не просто зрелищем, а своего рода обучающими пособиями, зашифрованными инструкциями к успеху. Он внимательно следил за диалогами, за решениями, которые принимали персонажи в критических ситуациях, пытаясь уловить скрытые механизмы успеха, тайные коды влияния и управления. Он верил, что эти фильмы дадут ему тот "секретный код", который позволит ему взломать систему реального мира, обойти его нелогичные, казалось бы, правила, овладеть навыками, недоступными для его сверстников, погруженных в бесполезные развлечения. Это была его попытка найти инструкцию по применению к жизни, написанную невидимым автором.