Семëн: Понял.
Семëн: Это… это многое объясняет.
Семëн: И делает тебя… ну, особенной.
Семëн: Я не знал, что такие девушки ещё бывают.
Семëн: И ты не обязана сразу соглашаться на что-то грандиозное. Мы можем начать с чего-то очень простого.
Семëн: И сколько же тебе нужно времени, чтобы перестать стесняться?
Семëн: Год?
Семëн: Два?
Семëн: Три?
Семëн: Я готов ждать, если это потребуется.
Его слова не были уловкой. В его голосе, пусть и невысказанном вслух, звучала искренняя готовность.
banana: (Смайлик смущения и задумчивый) Ой, ну не знаю… Чтобы я привыкла к мысли, чтобы мы лучше узнали друг друга…
banana: Наверное, год.
banana: Или даже больше.
banana: Мне нужно быть уверенной.
Семён почувствовал, как в нём просыпается некий азарт. Он был инженером, привыкшим решать сложные задачи, преодолевать барьеры. Год – это слишком долго.
Семëн: Год?
Семëн: Ань, ты серьёзно?
Семëн: За год можно целую жизнь прожить, написать десять новых программ, запустить ракету в космос!
Семëн: Давай хотя бы полгода?
Семëн: Это же не так долго, но достаточно, чтобы мы почувствовали себя комфортно.
Семëн: Что скажешь?
Несколько минут тишины, которые Семён наполнил внутренней, почти отчаянной надеждой. Он представлял её лицо, её мимику, её мысли.
banana: Хм… Полгода, говоришь?
banana: Ну… ладно.
banana: Полгода.
banana: Но это должно быть именно полгода.
banana: Будем считать?
banana: По-честному.
Семëн: Давай считать, хорошо!
Семëн: Договорились!
Семëн: Это будет наш маленький секрет и наш уговор.
Именно тогда, в тот момент, они заключили свой негласный, но такой важный уговор. Этот эпизод прочно запечатлелся в памяти Семёна. Полгода – и тогда точно. Без отговорок.
Теперь, когда Аня отказала, Семён почувствовал лёгкую, ноющую грусть. Он понимал её, сочувствовал её робости и невинности. Её отказ не был для него полной неожиданностью, ведь он знал что такое могло произойти. Но всё равно было немного больно, ведь его желание увидеть её, наконец-то перенести их отношения в реальность, было настолько сильным, что почти невыносимым. Тем не менее, он всё ещё был полон надежды, словно программист, который, получив ошибку, знает, что решение обязательно найдётся. Ведь этот срок всего лишь в полгода.
Глава 7: "Лето уходит, сомнения приходят".
Лето клонилось к закату, неся с собой лёгкую, меланхоличную нотку грусти и неизбежное предвкушение осени, с её холодными ветрами и длинными ночами. Дни становились заметно короче, солнечного света, которым они когда-то казались наполненными до краёв, становилось всё меньше. Но их ночи, проведённые в нескончаемой переписке и уютных, захватывающих совместных киносеансах, наоборот, казались бесконечными и по-прежнему полными своего, особенного, виртуального света. "Полгода" – этот условленный срок, таинственный и значимый, который они начали отсчитывать с того самого, памятного разговора о первой прогулке, неотвратимо приближался, словно невидимый таймер в его сознании. Однако Семён всё чаще и отчётливее ловил себя на мысли, что он уже не просто не может ждать, а не хочет ждать. Текстовое общение, каким бы глубоким, откровенным и наполняющим оно ни было, перестало ему хватать. Оно стало подобно изысканному, но всё же двухмерному изображению мира, когда он уже жаждал полной, трёхмерной реальности. Он жаждал услышать её настоящий, живой голос, уловить его тембр, почувствовать интонации, поймать те тончайшие нюансы, которые невозможно передать даже самыми выразительными, тщательно подобранными смайликами.
Он начал осторожно, ненавязчиво, почти мимолётно, предлагать ей созвониться, начав с самых простых аргументов.
Семëн: Ань, слушай, у меня тут мысль появилась.
Семëн: Может, попробуем созвониться как-нибудь?
Семëн: Мне кажется, так было бы… удобнее, что ли.
Семëн: И быстрее.
Семëн: Иногда так много хочется сказать, а печатать это всё – долго, да и не передаёт всего.
Его предложение повисло в воздухе, словно невысказанный вопрос, и Семён почувствовал уже знакомое, но от этого не менее напряжённое ожидание. Он прекрасно знал, что этот шаг был следующим по сложности и эмоциональной значимости после предложения о прогулке. Он понимал, что для неё это может быть ещё одним барьером, ещё одним источником тревоги.
banana: Ох, Семён… По телефону?
banana: Ну… я не знаю.
banana: Мне так неловко.
banana: Я очень стесняюсь своего голоса.
banana: Он, наверное, совсем не такой, как ты себе представляешь.
banana: Он какой-то писклявый, или наоборот, слишком низкий, я не знаю.