banana: И я боюсь, что мы будем молчать. banana: Или что я буду запинаться и искать слова.
banana: А что если я скажу что-то не то?
banana: Мне удобнее писать, правда.
banana: Так я могу подумать, перечитать, исправить.
Отказ. Опять. Но на этот раз он был менее болезненным, чем тот первый отказ от прогулки, хотя и принёс с собой лёгкое разочарование. Он уже привык к её робости, к этой её особенности, которая одновременно и умиляла, и ставила в тупик. Он попытался уговорить её, прибегая к логике и доброте.
Семëн: Да брось, Ань, я уверен, твой голос прекрасен.
Семëн: Я уверен, он тебе только кажется каким-то не таким.
Семëн: А про молчание… мы же не молчим в чате, правда?
Семëн: Нам всегда есть о чём поговорить.
Семëн: Думаю, и в разговоре найдётся куча тем, мы же общаемся часами.
Семëн: Хотя бы пару минут, просто чтобы привыкнуть?
Семëн: Просто "привет" и "как дела"?
Семëн: Это же не страшно, правда?
banana: Нет, Семён, прости.
banana: Пока не могу.
banana: Мне нужно время.
banana: Я правда не готова к этому.
banana: Это для меня слишком большой шаг.
Эти попытки повторялись с завидной регулярностью, словно какой-то негласный ритуал, частью их ежедневного общения. Он предлагал, находил новые аргументы, пытался её убедить. Она отказывала, ссылаясь на всё те же страх и стеснение, на "несоответствие" её реальной версии той, что Семён якобы нафантазировал в своём воображении. Каждый такой отказ, хоть и мягкий, и сопровождавшийся смайликами, оставлял в нём маленький, еле заметный, но накапливающийся укол. Он чувствовал, как будто он бьётся об невидимую стену, которая становилась всё толще.
В это время Семён проходил свою обязательную летнюю практику в колледже – это были долгие, изнурительные часы работы в лабораториях, монотонной отладки сложного оборудования, составления бесчисленных технических отчётов. Практика была важной и необходимой частью его инженерного обучения, и она отнимала огромное количество сил и драгоценного времени, которое он теперь привык, даже подсознательно, посвящать Ане, ожидая её сообщений. Он скучал по их дневному общению, с нетерпением ожидая ночи, когда, наконец, сможет погрузиться в их виртуальный мир.
Однажды вечером, после особенно изнурительного дня, когда он чувствовал себя выжатым как лимон, пришло сообщение от Ани, которое заставило его сердце пропустить удар, а потом бешено заколотиться.
banana: Представляешь, Семён!
banana: Я сегодня проходила мимо твоего колледжа!
banana: Он такой огромный, я даже не думала, что он такой большой.
banana: Видела, как студенты выходят, шумят.
banana: Ты, наверное, там был?
banana: Ты же там учишься, да?
Сердце Семёна пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Она была рядом? Так близко? В в радиусе нескольких сотен, а может даже и десятков метров, прктически на расстоянии вытянутой руки? В этот момент он ощутил настоящий прилив разочарования, который был почти физически болезненным, смешанным с яростью и какой-то отчаянной безысходностью. Возможность, которая была так невероятно близка, исчезла, растворилась в воздухе, не успев даже появиться, не дав ему ни единого шанса.
Семëн: Что?! Ты была возле колледжа?!
Семëн: Почему ты не сказала мне раньше?
Семëн: Почему ты не написала заранее, хотя бы за полчаса?!
Его пальцы стучали по клавиатуре быстрее обычного, отражая нарастающее внутри него возмущение, которое он не мог сдержать. Это было так нелогично, так несправедливо, так больно!
banana: Ой, ну я же не знала, что ты там.
banana: Я просто проходила мимо, по своим делам, даже не думала, что ты сейчас выйдешь.
banana: И потом, я же говорила, я стесняюсь.
banana: Что бы я сказала? "Привет, это я, Аня из чата"?
banana: Это было бы так неловко.
Семëн: Что сказала?!
Семëн: Ты могла просто написать: "Привет, я тут рядом с твоим колледжем, прохожу мимо".
Семëн: Я бы вышел! Хоть на пять минут! На минуту!
Семëн: Просто чтобы увидеть тебя!
Семëн: Ты не представляешь, как я был бы рад даже самой короткой встрече, просто взглянуть на тебя, убедиться, что ты… реальна!
Семëн: Что ты стоишь передо мной, а не просто текст на экране!
Семëн: Почему ты не могла подождать хотя бы десять минут?
Семëн: Почему ты лешила меня такого шанса, когда он был так близко?
Семëн: Это же так важно!
Он почти кричал, печатая эти слова, его голос дрожал, хотя он знал, что она не услышит его интонации, не почувствует его отчаяния. Внутри всё кипело, как в котле. Это была не просто упущенная возможность; это был очередной, ещё более ощутимый, ещё более болезненный барьер, который она, казалось, сознательно или бессознательно, воздвигала между ними.