banana: Ну… я не хотела тебя отвлекать от практики.
banana: Я подумала, что ты занят.
banana: И я правда очень сильно испугалась.
banana: Представь: я стою там, жду тебя, а потом ты выходишь, и мы не знаем, что делать, что говорить.
banana: Мне было бы очень неловко, я бы, наверное, просто сбежала.
banana: Я подумала, так будет лучше для нас обоих. Избежать неловкости.
"Так будет лучше". Эти слова эхом отдавались в голове Семёна, смешиваясь с нарастающими, словно ядовитый газ, сомнениями. Лучше для кого? Для неё? А как же он? А как же его желание, его потребность в реальной связи? С каждым отказом, с каждой упущенной возможностью, в душе Семёна, помимо привычной, ноющей бессонницы, начали поселяться новые, тревожные "гости" – сомнения. Он всё ещё верил в Аню, в её искренность, в её стеснительность, в её уникальность. Но почему она так упорно избегала любого, даже мимолётного контакта в реальности? Действительно ли она так сильно стеснялась, настолько, что даже не могла предупредить о своём присутствии? Или за этим скрывалось что-то ещё, что-то более глубокое и тревожное? Может быть, она не была такой, какой он её представлял? А может, и вовсе не хотела выходить за рамки их удобного, безопасного виртуального мира, где нет неловких пауз, реальных взглядов и неожиданных реакций? Эти вопросы, словно вирус, начали проникать в его сознание, медленно, но верно разрушая идеальную картинку, которую он так старательно выстраивал, питая её своей надеждой и своим временем. Лето уходило, и вместе с его тёплыми, беззаботными днями таяла и его безграничная, наивная вера в то, что их связь, такая прочная в виртуальности, так же легко перенесётся в реальность.
С каждым отказом, с каждой упущенной возможностью, в душе Семёна, помимо привычной, ноющей боли от рушащихся желаний созданными его неопытностью и не пониманием как устроенны “обычные” отношения, у него обострилась бессонница, которая уже стала фоном его существования, начали поселяться новые, тревожные "гости" – сомнения. Он всё ещё цеплялся за ту историю с Аней, как же порой его бесила её стеснительность. Но почему она так упорно избегала любого, даже мимолётного контакта в реальности? Действительно ли она была настолько стеснительной, настолько, что даже не могла предупредить о своём присутствии в двух шагах от него? Или за этим скрывалось что-то ещё, что-то более глубокое, более сложное и тревожное? Может быть, она не была такой, какой он её представлял? Эти вопросы, словно вирус, начали проникать в его сознание, медленно, но верно разрушая идеальную картинку, которую он так старательно выстраивал, питая её своей надеждой, своим временем и своим растущим чувством. Лето уходило, и вместе с его тёплыми, беззаботными днями таяла и его безграничная, наивная вера в то, что их связь, такая прочная и всеобъемлющая в виртуальности, не сможет даже появится в реальности.
Семён, как программист до мозга костей, был приучен к тому, что любая система, любая программа нуждается в верификации. Данные должны быть подтверждены, ошибки должны быть найдены, локализованы и немедленно устранены. Любое несоответствие вводило его в состояние внутренней тревоги, сравнимой с той, что испытывает хирург, видящий ненормальные показатели на мониторе, или инженера, наблюдающего критическую ошибку в коде, которая должна быть немедленно исправлена. И теперь, когда его внутренний "алгоритм доверия", десятилетиями работавший безупречно в его замкнутом мире, начал давать сбои, он инстинктивно применил этот фундаментальный подход к своей личной жизни. Он начал "проверять" информацию, которую она давала. Не со зла, не из откровенного недоверия в прямом смысле слова, а скорее из глубокой, подсознательной потребности убедиться, получить железобетонное подтверждение. Его мозг, привыкший искать логические связи, выявлять аномалии и несоответствия, начал лихорадочно выстраивать гипотезы, пытаясь заполнить пробелы в данных.
У него было её имя – Аня. У него были некоторые детали её жизни, которые она ненароком упомянула в их разговорах: учёба в колледже, возраст. Этого было вполне достаточно, чтобы начать поиск, по крайней мере, в его понимании.
Он открыл несколько самых популярных социальных сетей и даже заглянул в менее известные, но часто используемые молодёжью платформы (хотя и со скепсисом, представляя себе Аню в его привычном виде, но всё же – вдруг). Ввёл её имя. Добавил название города, в котором они, жили. Пробовал различные комбинации, варьировал возрастные категории, добавлял "колледж" в поисковые строки.