Результаты были… обескураживающими. Десятки, сотни "Ань" обрушивались на него со всех сторон экрана. Ани с кошечками на аватарках, Ани с цветами, Ани с толпами друзей, Ани со странными иероглифами в никах. Но ни одна из них не вызывала в нём ни малейшего отклика, ни искры узнаваемости. Ни одна фотография не совпадала с тем расплывчатым, но таким живым образом, который сложился у него в голове, хотя он понимал, что никогда не видел её лица в живую, а лишь фотографии которые она иногда присылала. Ни один список интересов, ни одна группа по интересам, ни один статус не перекликался с тем, что он знал об его Ане. Не было никаких намёков на её любовь к старым, порой забытым фильмам, на её уникальный, глубокий взгляд на мир, на её философские размышления. Казалось, он ищет иголку в стоге сена, но иголки там просто нет.
Он просидел за этим "расследованием" несколько изнурительных часов, прочёсывая одну страницу за другой, как будто сканируя гигантскую, неподъёмную базу данных в поисках нужной строки кода, которая всё никак не появлялась. Его глаза устали от мелькающих лиц и ярких картинок, его пальцы ныли от постоянного кликанья мышью и ввода запросов. И каждый раз, когда он закрывал очередную вкладку без результата, на его душе становилось всё тяжелее. Это было не просто "не нашёл", это было "она как будто не существует в этом мире", вне их переписки.
Поиск по имени провалился. Он попытался найти общие группы или сообщества, в которых они могли бы состоять, исходя из их общих интересов – кино, книги, музыка. Он просматривал списки участников, искал ники, которые могли бы быть её аналогами. Ничего. Она была словно призрак, бестелесная сущность, существующая только в их чате, в этих текстовых сообщениях, что обменивались между двумя устройствами.
Это было странно. Очень странно. В современном мире, где каждый второй человек, особенно молодёжь, имел свой обширный цифровой след, где личная информация свободно циркулировала, где люди добровольно выставляли свою жизнь напоказ, полное отсутствие Ани в социальных сетях казалось не просто необычным, а почти невозможным, даже парадоксальным, а ведь он искал не только людей с никнеймом “Аня”, но также прошерстил множество аккаунтов с никнеймом “banana”, но всё было безрезультатно. Она упминала о своём колледже, о повседневной жизни. Разве студенты не сидят в соцсетях? Разве они не делятся фотографиями из своей студенческой жизни, не обсуждают новости, не переписываются с одногруппниками? Её "виртуальное небытие" кричало о неправде.
Внутренний конфликт: Борьба надежды и сомнения.
Сомнения, которые до этого были лишь смутными, призрачными тенями, теперь начали обретать чёткие, пугающие очертания. Он чувствовал, как его логический ум начинает сигнализировать об критической ошибке, о тотальном несовпадении данных.
Внутри Семёна началась настоящая война, поле боя которой располагалось прямо у него в голове. С одной стороны, была та идеализированная Аня, которую он так долго и бережно создавал в своём сознании, питая её каждым сообщением, каждой улыбкой в тексте, каждым общим смехом над шуткой. Та Аня, которая была необыкновенно чиста, наивна, глубока и стеснительна до такой степени, что это делало её ещё более особенной, почти сказочной. Эта его Аня была воплощением чего-то настоящего и искреннего в мире, который часто казался ему фальшивым, поверхностным и предсказуемым. Эта надежда, эта вера в неё, была настолько сильна, что он физически ощущал её в своей груди, словно тёплый, но угасающий огонёк, который он отчаянно пытался раздуть, чтобы он не погас окончательно.
С другой стороны, неумолимо нарастало сомнение, холодное и рациональное, подпитываемое его аналитическим складом ума. Оно было подобно отладчику, который обнаруживает всё новые и новые ошибки, "баги", в, казалось бы, идеальной программе. Ее упорное нежелание встречаться, ее категорический отказ от голосовых звонков, и теперь – это полное, необъяснимое отсутствие в цифровом пространстве. Все эти факты, словно отдельные части головоломки, которые раньше казались несвязанными, теперь складывались в одну, тревожную и зловещую картину, вызывая всё более громкое "Exception Error" в его голове – критическую ошибку, которая требовала немедленного разрешения.
Семён отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему, прибегая к своей привычной системности мышления. Может быть, она действительно настолько стеснительная, что её страх превышает все остальные желания? Возможно, у неё был какой-то травмирующий опыт в прошлом, который заставил её полностью изолироваться от реального мира, превратиться в затворницу, прячущуюся за экраном? Может быть, она из очень строгой семьи, где запрещено общение с незнакомцами или использование соцсетей, или где её контролируют настолько, что она не может себе позволить никакой личной жизни онлайн? Или она просто очень закрытый человек, ценящий анонимность больше всего, доходящую до крайности, до полного растворения в цифровом пространстве? Его мозг лихорадочно перебирал варианты, пытаясь "залатать" обнаруженные "баги" в её "программе", словно пытаясь создать "патч", чтобы восстановить целостность его иллюзии и сохранить хрупкую конструкцию их отношений. Он даже пытался оправдать её поведение, придумывая самые невероятные, но хоть сколько-нибудь объяснимые сценарии, лишь бы сохранить тот образ, в который он влюбился, и не признавать, что его вера, возможно, основана на лжи.