Музыка в наушниках была его постоянным фоном, негласным спутником в мире одиночества, его персональным саундтреком к жизни. Семён любил энергичную музыку, ту, что задавала ритм его мыслям, стимулировала мозг, когда он работал, или заполняла пустоту, когда он просто сидел и смотрел в потолок. Но при этом в его плейлисте преобладали грустные жанры. Это было странное, на первый взгляд, сочетание: быстрый, пульсирующий бит и меланхоличные мелодии, электронные ритмы и тоскливые, глубокие вокальные партии, часто на незнакомом языке, что позволяло ему не отвлекаться на смысл слов, а лишь впитывать настроение. Он сам считал, что именно такую музыку слушают "настоящие" программисты и бизнесмены – люди, погруженные в свои мысли, рациональные и расчетливые, но при этом способные к глубоким внутренним переживаниям, которые они предпочитают не демонстрировать внешнему миру. Это было частью его образа, который он строил для себя, того, каким он хотел быть – холодным снаружи, но сложным и глубоким внутри. Его плейлист был тщательно подобранным саундтреком к его собственной жизни – жизни человека, который анализировал мир, просчитывал варианты и, возможно, где-то глубоко внутри, тосковал по чему-то, что не мог обрести, по той самой неуловимой связи, которая всегда ускользала от него. Эти звуки заполняли пустоту, когда он не работал, не играл, не читал, когда единственной компанией была тишина собственной комнаты. И в этой тишине, наполненной электронной грустью, он ждал... ждал чего-то, что изменит его собственный алгоритм, привнеся в него то, чего ему так отчаянно не хватало.
Во учебное время в колледже, где Семён постигал азы программирования и информационных технологий, была для него скорее обязательной, неизбежной формальностью, чем страстным и поглощающим увлечением. Он был просто старательным студентом, уверенным хорошистом, стабильно получающим "четвёрки" и изредка "пятёрки", который прилежно, почти механически, выполнял все задания, посещал лекции и сдавал экзамены без особого напряжения, но и без искры. Получить очередную "пятёрку" для него было не вопросом амбиций или жажды признания, а скорее логическим следствием добросовестного выполнения поставленной задачи – то есть, достаточно эффективным, но не оптимальным использованием своего времени. Он не считал, что эти оценки, или даже сам диплом, сильно повлияют на его жизнь в будущем, тем более на профессиональную карьеру. В его глазах, система образования казалась устаревшей, громоздкой, неспособной угнаться за стремительным, почти взрывным темпом развития технологий. То, что преподавалось в аудиториях, уже устаревало к моменту выпуска, а подчас и вовсе казалось архаивным.
Настоящие знания, по его глубокому убеждению, добывались не из монотонных лекций и пыльных учебников, а из бесконечных часов самостоятельной работы, чтения актуальной технической документации, экспериментов с кодом, участия в опенсорс-проектах и решения реальных, "живых" задач, которых полным-полно было на специализированных форумах и платформах. Он был абсолютно, непоколебимо убежден, что его истинный путь лежит за пределами академических стен. Сразу после колледжа он собирался не искать скучную, предсказуемую работу "на дядю" в какой-нибудь зашоренной корпорации, а открыть собственный стартап – амбициозный и дерзкий план, о котором он почти никому не распространялся, но который служил для него постоянным маяком, путеводной звездой и главной, неиссякаемой мотивацией. Это было его истинное призвание, его личная миссия, его глобальный проект, и всё, что происходило в колледже, было лишь необходимой, но быстро проходимой ступенью на пути к этой грандиозной цели.