Затем он вспомнил о сайте знакомств, где они впервые встретились, где началась их история, где он нашёл ту, кто, как ему казалось, изменит его жизнь, кто подарит ему счастье. Возможно, через этот, как ему казалось, более нейтральный канал, он сможет получить хоть какую-то реакцию, хоть малейший знак жизни, хоть намёк на то, что она ещё существует в этом мире, что она не просто плод его воображения, не просто сон, который вот-вот рассеется. Он нашёл её профиль, уже неактивный, но всё ещё видимый, как старая фотография, которую не решаются выбросить, но и на которую не хотят смотреть, как болезненное напоминание о прошлом, о потерянном времени, о несбывшихся мечтах. С замиранием сердца он отправил ей сообщение, похожее на те, что писал в мессенджере, но с ещё большей долей отчаяния, с последней искрой надежды, которая вот-вот должна была погаснуть, оставив его в полной темноте, в полной безысходности: "Ань, я не знаю, увидишь ли ты это, но я не могу больше так. Я очень скучаю. Мне нужно знать, что происходит, почему ты молчишь. Пожалуйста, ответь, хотя бы одно слово, чтобы я знал, что ты здесь, что ты ещё есть, что это всё не сон, не ошибка, не игра моего воображения". Этот шаг казался ему унизительным, но отчаяние было сильнее гордости, страх потери – сильнее самолюбия. Он ждал. Час, два, день. Никакого ответа. Её профиль оставался в том же состоянии, как и её молчание, неизменным и безжалостным, как осенний ветер, который не щадит последние листья, как зимний холод, который пробирает до костей, как равнодушное небо, которое не отвечает на мольбы.
Каждая из этих попыток, каждое непрочитанное сообщение, каждый неосуществлённый звонок становились всё более тяжелым грузом, всё более явным доказательством того, что он потерял её, что она ушла окончательно, растворилась в цифровом пространстве, оставив лишь пустоту, лишь зияющую рану в его душе. Он чувствовал себя так, будто бьётся головой о стену, которая становится всё выше и крепче с каждой минутой, словно цифровое воплощение непреодолимой силы, блокирующей его путь, как неприступная крепость, которую невозможно взять, как бездонный колодец, куда он всё глубже и глубже погружается. Все цифровые пути, которые когда-то связывали их, которые были свидетелями их зарождающихся отношений, теперь превратились в тупики, ведущие лишь к углублению его отчаяния, к его полному погружению в холодную бездну, к полной потере смысла, к полной потере себя. Он был готов использовать любые средства, любые лазейки, любые уловки, чтобы получить ответ, чтобы узнать правду, чтобы вернуть хотя бы часть той реальности, которая когда-то была его, которая давала ему надежду, которая наполняла его жизнь смыслом. Но реальность была такова, что правда была скрыта за непроницаемой стеной её молчания, за непробиваемым файрволом её равнодушия, а он, Семён, оставался один на один с холодным, осенним ветром своих несбывшихся надежд, с эхом её молчания в ушах, с осознанием того, что всё было ложью, что всё было лишь красивой, но фальшивой декорацией, которая вот-вот рухнет, оставив его наедине с реальностью.
Микро-открытия: Прозрение сквозь туман лжи.
Срок их оговорённого времени ожидания в полгода, тот самый, который они установили как некий эксперимент, как своеобразный таймер, отсчитывающий время их потенциальных отношений, как некий рубеж, который должен был либо перевести их на новый уровень, либо окончательно развеять все иллюзии, наконец подошёл к концу. Для Семёна это была не просто дата в календаре, а момент истины, момент, когда они должны были либо перейти на новый уровень, либо признать, что это было лишь мимолётное увлечение, красивая, но эфемерная история, закончившаяся так же внезапно, как и началась. Он помнил тот день, как сейчас: голубое небо без единой тучки, пронизывающий ветер, такой приятный и прохладный в тот безумно жаркий день, который, казалось, предвещал что-то важное, что-то неизбежное, что-то, что изменит всю его жизнь. Сейчас же, с лёгкой дрожью в голосе, стараясь не выдать своего беспокойства, своего нарастающего страха, своего отчаяния, он написал ей: "Привет, Ань. Сегодня как раз полгода с того дня, как мы начали общаться. Я думал, может, поговорим сегодня? Узнаем, куда движемся дальше? Хотел бы услышать твоё мнение, твои чувства, твои планы на наше будущее".
Он ждал ответа с удвоенным нетерпением, с каждой минутой его надежда становилась всё более хрупкой, как осенний лист, который вот-вот сорвётся с ветки и улетит прочь, как мечта, которая вот-вот развеется в прах. Его надежда, словно последний листок на дереве, трепетала на ветру, готовая в любой момент сорваться и упасть, подтвердив его худшие опасения, его самое страшное предчувствие. Но в ответ на его сообщение, на его попытку диалога, на его искреннее желание узнать будущее, пришло не её привычное, хоть и уклончивое, но всё же сообщение. Пришло фото. Фото, которое ударило его сильнее любого слова, сильнее любого удара, сильнее любого предательства. На нём была Аня, но какая-то другая, более уверенная, более яркая, смеющаяся. Её улыбка казалась ему теперь фальшивой, наигранной, как будто она играла роль, которую ей навязали, как будто она была не той, кем казалась. Рядом с ней стоял парень – высокий, с дорогой машиной на заднем плане, с уверенной улыбкой, излучающий силу и успех, всё то, чего, как он теперь понимал, не хватало ему самому, всё то, что, возможно, она искала в жизни. Он держал её за руку, а она, казалось, смотрела на него с такой теплотой, с такой любовью, которую он, Семён, никогда не видел в её глазах, когда они смотрели друг на друга, когда они общались, когда он верил, что между ними что-то есть, что-то настоящее, что-то, что может длиться вечно, что-то, что станет смыслом его жизни.