Фея закрыла глаза. Когда открыла, увидела простирающуюся перед ней бесконечность, состоящую из ровно-белого бумажного цвета, который не раздражал, не резал глаза.
– Ну вот и все, – решила Фея. – Я и так зажилась. Маму смогла увидеть…
Единственное, что мешало вспомнить свои лучшие чувства, забыть, простить, успокоиться, – уверенность в опасной близости вооруженных до зубов стражей Кремля.
И помощи ждать неоткуда.
Она откинула в сторону АКМ с двумя рожками, перемотанными изолентой, сдернула с плечика рюкзачок, достала ракетницу. Рюкзак нырнул к ногам.
«Куда стрелять?»
Вокруг белое-белое небо, под ногами серая-серая твердь.
Фея направила ракетницу строго вверх.
Ни звука выстрелов, ни взвившегося вверх огонька она не увидела. Не почувствовала и капель внезапно хлынувшего грибного дождя. Не узнала – именно в этот момент остановилось сердце Сани Кораблева в тех координатах, которые она покинула целую вечность назад. То, что оно перестало биться, но не любить, увеличивало вероятность скорой встречи Сани и Феи. То, что в этот момент девушка утратила способность чувствовать, грозило сделать эту встречу роковой.
Bon Jovi: «Dyin’ Ain’t Much Of A Living»
Уверенность в себе – первое чувство, с которым он очнулся.
«Я могу все», – именно так, без «но», застучали его новые мысли.
Он может заставить взлететь замершую в пробке «скорую», наполнить живой водой капельницы, к которым пришвартованы он и Кратер, расколоть Землю пополам.
Единственный белый халат в «скорой помощи» торчал впереди у водительского кресла.
Оттуда журчала негромкая беседа.
Белый халат чертыхался приятным женским голосом. Водитель бубнил весьма однообразные фразы:
– О, ё!.. Докатились!.. От таких прогонов я окуклиться готов… Я щас окуклюсь…
Дождь бренчал по окнам и крыше, органично вплетаясь в тихую беседу, смешанную с шелестом магнитолы. Вновь усыпляя.
Кораблев приподнялся на локтях, выглянул в окно. Они встали в многокилометровой пробке на третьем транспортном кольце в районе Москва-Сити.
– Чего там? Израиль вторгся в Южную Осетию? – громко окликнул тех, кто должен был спасать ему жизнь.
Спина в белом халате вздрогнула. Поворачивающееся лицо автоматически обретало выражение участливого беспокойства:
– Вам лучше?
Заботливый голос принадлежал до неприличия молодой девушке с конопатым лицом.
«Неужели теперь в санитары, как в Гитлерюгенд, с четырнадцати лет берут?» – подумал Саня.
– О, нимфа, вы спасли меня! Чувствую себя на две недели моложе.
– Вообще-то мы вам еще ничего не делали, – девушка окаменела лицом, – поэтому очень торопимся в клинику.
– Вижу, – бодро согласился Саня, кивнув на замершие за окном машины.
Девушка окаменела всем телом.
«Сейчас скажет, что она не виновата, а мэр Москвы – сволочь…»
Саня опередил возможные оправдания:
– О чем разговаривают вражеские голоса?
– Это «Наше радио», – пояснила конопатая. (Саня хмыкнул: «Как будто „наше“ не может быть вражеским…») – Сейчас на всех частотах только новости. Толян! – звонко крикнула она водителю: – Включи погромче!
Саня с трудом улавливал смысл торопливого кудахтанья, прорывающегося из динамиков:
– За последние восемь часов количество обращений достигло нескольких тысяч. Сейчас практически невозможно дозвониться ни в МВД, ни в МЧС, ни в «скорую помощь». По телефону, по электронной почте, в прямом эфире граждане требуют разъяснений происходящего. Информации о реакции официальных властей к нам не поступало…
Мужик из радио проникновенно перечислял знаменитые фамилии, разговаривал по телефону с рыдающими родственниками. Кораблев нетерпеливо спросил:
– Короче, ангелы мои, вы можете популярно объяснить, что за вселенский пессимизм?
Водитель повернулся:
– Атас конкретный! – Глаза его весело блестели. – В России тысячи людей исчезают бесследно. Даже мокрого места не остается. И – никаких свидетелей! Все происходит моментально. Мгновение назад свидетели видят какого-нибудь Пипеткина направляющимся в туалет, в ванную, сидящим за рулем, хлебающим пиво. Через минуту сердобольные родственники, зеваки или сослуживцы кидаются – а его и след простыл! Часа три назад «доблестные органы» обещали найти заблудившихся и во всем разобраться. Теперь таких обещаний никто не дает – количества обращений хватит на годы вперед. А темпы исчезновения только растут. Кучу пустых машин находят прямо на дорогах. В Москве уже несколько сотен аварий произошло. Кто-то сел в лифт – и не доехал. Кто-то плавал в бассейне – и растворился.