«Единственное их сходство – растрепанные волосы. Неужели Кораблев и Яшина когда-то были парой? Лед и пламя. Лупоглазый киборг и тракторист с повадками наркодилера».
Прислушиваясь к своему внутреннему камертону, Оля ждала момента, когда можно будет вклиниться в вечеринку, не нарушив гармонии полупьяного единения все еще разобщенного коллектива. Однако с каждой минутой она теряла вдохновение что-то менять и уже не чувствовала себя способной держать ситуацию под контролем.
Еще час назад она была уверена – мало кто/что в жизни может выбить ее из колеи. Пожалуй, только целый набор убийственных обстоятельств:
1) жуткая правда о своей жизни. Например, безусловное подтверждение того, что она все двадцать лет лежит в своей девичьей кроватке или в скляночке с мутной маслянистой жидкостью и видит сны;
2) каждый из сорока семи президентов США, каждый второй российский правитель были искусной голограммой или посланником коварного внеземного разума;
3) Ивана Урганта уличили в причастности к самому немногочисленному сексуальному меньшинству.
Три дня совместной работы с Феей оказались равнозначны этим открытиям.
Vanessa Mae: «The Blessed Spirit»
Общий гомон над столом обострило неожиданное заявление Шамана:
– Нам непременно следует выпить за Виктора Иконникова. Именно благодаря ему мы можем видеть Фею Егоровну во плоти. – Костя дернул рукой в сторону Витька, потом Феи: – Желающие могут потрогать кузнецов нашей победы.
Кораблев укоризненно посмотрел на Шамана, нависшего над столом и буравившего глазами стушевавшегося сына полка.
Фея никого не хотела посвящать в свое «до и после», но легенда ее воскрешения стала достоянием руководства «НН». Витек равнодушно пожал плечами, не выдав – внезапно сразившие его тошнота, головная боль, резь в желудке и слабость в ногах вот-вот заставят потерять сознание.
«Почему мне так плохо из-за этого словоблудия? Я делаю то, что делаю…»
Витьку захотелось выкинуть какое-нибудь коленце, чтобы у присутствующих никогда больше не возникло желание обсуждать его персону. Взмахнуть внезапно возникшими огромными черными крылами, изрыгнуть огонь.
– Шаман уверен, что именно ты удержал Фею на краю, – вступила Ольга с очевидным сожалением упомянутого факта. – Ты действительно можешь контролировать нынешнее буйство развоплощений?
– Спасать, – грустно поправил Шаман и указательным пальцем прочертил в воздухе маленький крестик, будто прерывая жизненный путь очередной заблудшей в иллюзиях души.
«Спасать? Неужели я впервые задаю себе этот вопрос? Даже когда напросился в компанию Кучерены, я не представлял, ради чего я это делаю…»
Витек попробовал ухватить в кулак двух-трех слов все свои сомнения-переживания-ожидания. Почувствовал, как земля уплывает из-под ног. Он понял – устоять возможно, лишь навсегда поняв, зачем он ходит-просыпается-ест. Иначе нужно откинуть застывший в руке бутерброд с сырокопченой колбасой и замертво упасть со стула.
Истина представилась чем-то вроде куска тонкого льда, образовавшегося в луже в одну из первых морозных ночей. И теперь многое зависит от того, получится ли ухватить его. Чем больше унесешь, тем большая достанется замочная скважина, в которую можно подглядеть тайны жизни и смерти.
Двумя руками приподнимаешь скользкую пластину; она трещит, покрывается шрамами. Острая кромка режет пальцы, льдинки осыпаются на землю; оставшиеся – быстро истаивают, обращаются в воду. Вместо постижения – озноб и разочарование.
– Я многое могу, но делаю это только ради себя. – Он уверенно поставил точку, рассыпав в бездну души неподдавшиеся крохи понимания.
«И возможно, ради Феи. Уже повод, чтобы жить… Даже если об этой жизни никто не вспомнит».
– Хм… – казалось, Шаман ожидал такого ответа, словно ничего другого и прозвучать не могло.
«Чтобы и другие поверили – люди давно не нуждаются в спасении».
– Ты лучше скажи, пробовал ли ты какой-нибудь возмутительный поступок совершить? – с другого бока зашла Оля. – Материализовать флажок ЦСКА или квадроцикл? Дождик вызвать, костер взглядом разжечь?
– Когда-то давно пробовал, – неуверенно проговорил Витек. – Разонравилось.
– Разонравилось ему! – фыркнул Костя.
– Чего к человеку пристали? – возмутилась Фея. – Витек даже деньги у себя в кармане придумать не может. Не то что мы – небесный сонм дирижаблей.
– Предлагаю тост за будущее компании «Наше Небо»! – очнулся сисадмин Светик. – За светлое.