Ударил гонг. Нечто невнятно забормотало, подтащилось к Рыцарю и ребром руки влепило ему такой удар, что у того не просто с ходу подкосились ноги, но падение случилось так быстро, что я такого не ожидал. Затем с той же быстротой, упершись руками в пол, Нечто из этого положения боднуло поверженного противника головой в живот. Рыцарь взвыл от боли и ярости, но вопль был вмиг оборван Нечто, наступившим противнику на горло. По-видимому, все прошло незамеченным для судьи, так что только после многократного повторения этого приема и при нарастающем недовольстве публики судья, вцепившись в черную шерсть агрессора и действуя коленом в качестве рычага, оттащил его прочь. Судья с пугающей резвостью кинулся обратно, хотя в его адрес последовало одиночное недовольное порыкивание да пара подскоков на метровую высоту. В это время очухавшийся Рыцарь зашел к противнику с тыла и поверг его наземь, подрезав колени мощным ударом, который мог свалить и тиранозавра, после чего принялся выделывать что-то непонятное и ужасное с его рукой. Однако не успел я и глазом моргнуть, как Нечто со страшной силой лбом ударило Рыцаря в лицо, и тот рухнул затылком об пол.
Вот так оно и шло до конца раунда и еще пару-тройку раундов: Нечто все более и более свирепело и совершенно не признавало никаких правил, а судья, на мой взгляд, вмешивался гораздо реже и позже, чем в целом стоило бы, но уж если вмешивался, то довольно активно. В такие моменты Рой начинал глазеть по сторонам, проверяя, как мы реагируем на происходящее; Сильвия ерзала с недовольным видом, однако, кажется, все-таки за борьбой следила; я сидел и радовался, что мы уже не в «Блиндаже» и пока не в очередном подобном же мерзком заведении; Пенни застыла безучастно. Но вот настал момент, когда Рыцарь, функционирование левой ноги которого после того, что той пришлось претерпеть, казалось мне просто чудом, крепко ударил сзади противника в шею, а потом с невиданной дотоле силой двинул коленом ему в челюсть. Потеряв равновесие, Нечто отлетело в сторону и шмякнулось на бок, грохнувшись затылком об пол. Что зрители встретили с явным одобрением, однако уже через мгновение все смолкли, ибо Нечто на счете «девять» поднялось на ноги и устремилось без рыка и прыжков на своего обидчика с совершенно явной, на мой взгляд, нисколько не наигранной угрозой во взоре. Я решил про себя, что этот молодчик гораздо талантливей в мимическом отношении, чем показалось вначале. Пенни вздрогнула, и ее плечо чиркнуло меня по руке.
В мгновение ока Нечто захватило голову Рыцаря левой рукой, зажало локтем, пальцами правой впившись ему в лицо, при этом локоть ерзал вверх-вниз, как у человека, нетерпеливо орудовавшего отверткой. Из утробы Рыцаря стали вырываться громкие протяжные вопли; звучали они вполне правдоподобно, хотя, разумеется, иначе и быть не могло. Я плохо понимал, что происходит. Нечто поворачивалось со своей жертвой так, чтобы судья не видел, как оно над ней измывается, и судья тщетно кружил и кружил вслед за вращавшейся парочкой. Рыцарь завопил с еще большей достоверностью. В криках и свисте толпы уже не чувствовалось прежнего добродушия. Меня охватило неистовое и мерзкое возбуждение, которое, хоть и в меньшей степени, я однажды испытал на Майорке во время первого и последнего посещения боя быков: ощущение физического страха, даже ужаса, в сочетании со сладострастным до одури ликованием: одновременно хотелось, чтоб это прекратилось и чтоб продолжалось. Я почувствовал, как Пенни бедром прижимается ко мне, как ее ледяные пальцы впиваются мне в руку, и понял, что это чистый ужас без всякой примеси возбуждения.
– Ничего страшного! – прокричал я ей в ухо. – Они притворяются! Играют!