Леонид Каганов
Девушка Мороз
Ребята во дворе друг дружку дразнят, играют в прятки, водят хоровод. А Катечка ждала заветный праздник — когда уже наступит Новый год. Она мечтала трогательно, робко, прижавшись лбом к холодному стеклу — как с антресолей мать возьмет коробку, как встанет ель из пластика в углу, как мать тайком звонит в агентство: «Просим! Пусть Дед Мороз зайдет поздравить дочь!» И Катечка в свои неполных восемь ждала его отныне день и ночь. Он приходил — огромный, шумный, яркий — мужик в костюме, с белой бородой! Торжественно шутил, вручал подарки. И пахло алкоголем и едой от этого костюма, этой ваты, от этих слов мужским усатым ртом. И Катечка мечтала, что когда-то сама зайдет вот так же в чей-то дом.
Вот на уроке «Разговор о главном», где ставят всем оценку только «пять», учительница Жанна Ярославна спросила, кто кем хочет в жизни стать. Башар — врачом. Саида — президентом. Пилотом — Костя. Майнером — Игнат. А Катечка ждала того момента, когда вопрос придет на дальний ряд. И принимая царственную позу (как ей казалось в этот скорбный час) произнесла: «Хочу быть Дед Морозом!» И в тот же миг заржал над ней весь класс! Смеялись все — девчонки и ребята. И Жанна Ярославна. И друзья. Как будто снега целую лопату швырнула в сердце правда бытия! И было больно. Рассыпалось чудо. Ломалась жизнь, подобно миражу. А Катечка твердила: «Буду! Буду! Я докажу! Я всем вам докажу!» Но педагог лишь поднимала пальчик: «Ты женщина! Ты девочка! Ты мать! Быть Дед Морозом может только мальчик! Ты, Катечка, наверно можешь стать Снегурочкой, учителем, вожатым…» И Катечка, чтоб слышал каждый ряд, впервые в жизни выругалась матом. Хоть Дед Морозы так не говорят.
И был скандал, и маме стыдно было. Потом дразнили много-много лет. «А бороду ты дома не забыла?» — кричали одноклассники ей вслед. Но пролетели годы, словно птицы. Прошел звонок последний, выпускной. Кто поступил работать, кто учиться. Кто с бизнесом связался, кто с войной. Лишь Катечка осталась не при деле, и мать её корила: «Стыдоба!» Судьба звала её в вебкам-модели. Звала её в закладчицы судьба. А Катечка без устали всё лето стишки учила, позабыв про лень. И соблюдала строгую диету: три тысячи калорий каждый день! Чтоб рос живот, чтоб щеки были туже. Чтоб голос был внушителен и груб. Чтоб тело из штанов рвалось наружу, вальяжно на плечах висел тулуп. Чтоб с первым снегом и с мечтой из детства, готовясь к наступающей зиме, во все конторы и эвент-агентства подать на Дед Мороза резюме! Анкеты, тесты, справки, формуляры. Портфолио, созвоны, интервью. Эйчары, бессердечные сучары. Она бежит искать судьбу свою! Куда там! Ни ответа ни привета! А если есть — то не ответ, а боль. Снегурочкой — мы поняли бы это. Но Дед Морозом?! Ты трансгендер штоль?! Там у тебя нормально с головою? Девчонка в Дед Морозы — вот позор! Вдобавок время на дворе какое — Роскомнадзор да Роспотребнадзор. Сейчас за шутку, за проступок малый — донос, допрос, и жди повестки в суд! Отправишься копать руду Ямала, как только анонимно донесут! Но скоро к новогоднему салату сама собой потянется рука. И Катечка на низкую зарплату Снегурочкой устроилась пока.
Поплакала три дня, мол, я не парень, я буду жалкой тенью за плечом… Поставили ее работать в паре со стареньким Иваном Ильичом. Когда-то он гремел на сцене ТЮЗа! Им восхищался каждый театрал! Он со времен Советского Союза в спектакле «Репка» Сталина играл. Но губят нас не прожитые даты, а выпивка, как люди говорят. Он приходил все более поддатым, пока не блеванул на первый ряд. Потом искал работу в новом зале. Потом херак — ковид. Херак — война. Пошел в военкомат — его не взяли. Пошел в стэндап — накушался говна. Вот так бывает в жизни нашей хрупкой. Сегодня ты — любимец и кумир. Блюешь на мир, попыхивая трубкой. А завтра на тебя блюёт весь мир. Он скучно жил, читал стихи и прозу. Не мылся, спал в котельной, нюхал гарь. И раз в году трудился Дед Морозом. Точнее, с декабря и по январь.
Он к Катечке отнесся, будто к внучке. Учил ее профессии азам. Показывал приемы, фишки, штучки — всё то, что знал о Дед Морозах сам. Они несли к назначенному часу, оплачены родительским баблом, не только лишь китайскую пластмассу, но праздник с человеческим теплом! Порой в домах встречались пьянки, драки, обычные приметы бытия. Им рвали плоть домашние собаки. При них ругались тёщи и зятья. Без лифта шли в многоэтажных высях. Искали адрес, путались в лесу. Один кавказец ущипнул за сиси. Другой ротвеллер оторвал косу. И Катечка часу на двадцать пятом, в свой первый день, устав нести добро, второй раз в жизни выругалась матом. Но не при детях, а потом, в метро.
Встречались дети, словно Гитлер в шортах: кидались в бой, хватали весь мешок, хамили, отворачивались гордо на просьбу выйти прочитать стишок. А большинство детей молчали робко и прятались скорей за ноги мам. А яркая конфетная коробка пугала их до ужаса и там. И как поверить, что вот эти дети, что писают от стресса на паркет, так дерзко будут сраться в интернете спустя каких-то двадцать-тридцать лет? А эти драмы! «Нахера мне книжка? Ведь я всю жизнь мечтаю про планшет! Ты экономишь на чужих детишках! Ты жадный, жадный, бессердечный дед! Ты не читаешь наших писем что ли? Зачем тебя я в гости позвала? Гляди скорее, отчим дядя Коля, на этого бездушного козла!» И тут задача профессионала — перевести на шутку, хохоча… Всё это наша Катечка узнала от мудрого Ивана Ильича. Он был такой актер! Такая школа! Однажды в доме странном и чужом какой-то человек поднялся с пола и принялся гостям грозить ножом. На что Иван Ильич лишь рявкнул крепко с отсылкою к грузинским голосам: «Товарищ Жуков!!! Пасадите рэпку!!!» И хулиган от смеха рухнул сам.