Выходит, иногда этого достаточно.
– Мне тут очень нравится.
Фэйбл оглядывается по сторонам, рассматривая ресторан, и улыбается. Такой счастливой я ее еще не видел. С тех самых пор, как привез в свой родной город.
– Здесь так мило. И еда пахнет замечательно, – говорит она, когда официантка приносит блюда.
В центре Кармела и правда очень мило. Кукольные домики, узенькие дорожки, укромные уголки. Приезжаешь сюда – и попадаешь в сказку.
– Попробуй, – предлагаю я. Умираю от голода, и мне уже не терпится последовать своему совету. Я заказал клаб-сэндвич, а Фэйбл – какой-то азиатский салат с курицей. Полностью сосредоточившись на еде, я чуть не упускаю выражение неземного блаженства на лице Фэйбл.
Но все же замечаю – и кладу сэндвич на тарелку, не в силах отвести взгляд. Какая бурная реакция, даже самому смешно. А я еще и возбужден прилично. И все, что Фэйбл делает, заводит меня еще больше.
Она и правда наслаждается салатом. Глаза полузакрыты, на лице застыло мечтательное выражение. Смотрю, как она облизывает губы розовым язычком, и шумно сглатываю. Еда вдруг перестает вызывать у меня аппетит.
А вот Фэйбл вызывает аппетит, причем почти что зверский.
– Потрясающе. В жизни не пробовала такого вкусного соуса.
Взглянув на меня, она хмурит аккуратные бровки.
– Что-то не так? Мне казалось, ты проголодался.
– М-м… – Спалился.
– Почему ты не ешь? Не нравится?
«Спасибо за заботу, но это дурацкий сэндвич тут вообще ни при чем, – раздраженно думаю я. – А вот ты – очень даже при чем. И то, как я хочу тебя».
А хочу я ее чертовски сильно.
В кои-то веки я готов отпустить тормоза и не думать о последствиях. Нас тянет друг к другу. Она ничего не ждет от меня, а я – от нее. Значит, можно забыть мое бурное прошлое и – хотя бы на время – заместить его новыми воспоминаниями, которые мы создадим вместе с Фэйбл.
– Да нет, вкусно. – В доказательство я откусываю еще кусок сэндвича. Довольно улыбнувшись, она снова принимается за салат.
Тут до меня доходит, что это свидание. Черт, я – самый жалкий парень на земле. Я играю в футбол, учусь на отлично, девчонки сохнут по мне – а я ни одну из них так и не пригласил на свидание. И понятия не имею, как строить отношения. Прошлое отвратило меня от всего этого, и я долго позволял ему управлять моей жизнью. Слишком долго.
– Завтра День благодарения, – говорит Фэйбл, потягивая чая со льдом. – У вас принято устраивать большой семейный сбор или как?
– Да нет, – после смерти моей сестры Ванессы все прекратилось. Но об этом лучше не упоминать сегодня. Слишком тяжело. – Последние пару лет мы просто уезжали отдыхать.
– А-а, здорово. – Милая улыбка появляется на ее лице, но не в глазах. Фэйбл сказала это только потому, что я якобы ждал чего-то в таком роде. На самом деле она знает, что у меня в семье раздрай.
Фэйбл – первая, кто это понял.
– К тому же большинство папиных родственников живет на восточном побережье. Мой отец родом из Нью-Йорка, – продолжаю я.
– Правда? – Вытерев рот белой салфеткой, она кладет ее на колени. Задерживаюсь взглядом на ее губах – пухлых, приятного розового оттенка. Так хочется снова ощутить их вкус.
Я сегодня с самого утра думаю о сексе. Проснулся с этой мыслью, утренний стояк не даст соврать. Мне снилась она. Наши туманные, размытые тела под простынями сливались, она поглощала меня, а я отдавался ей. И наслаждался этим.
– Да. И мама тоже родилась там.
Я нахмурился. О ней мне тоже сейчас говорить не хочется.
– Ты приезжал туда в гости?
– Да, было дело. Давно, правда. Бабушка с дедушкой живут в Бруклине, у них квартира на втором этаже, а в их доме даже нет лифта. Там совсем другой ритм жизни.
Надо бы проведать их. Они уже старенькие. Может, им не так уж долго и осталось. Но им не нравится Адель, поэтому мы редко их навещаем.
– Я бы хотела съездить туда как-нибудь, – мечтательно говорит Фэйбл. – Всегда мечтала побывать в Нью-Йорке.
– Да, он впечатляет.
Вот бы свозить ее туда. Конечно, пока это только фантазии, но меня обуревает желание сделать ее счастливой. Показать ей то, чего она иначе, вероятно, не увидит.
– Можно задать тебе вопрос? – спрашиваю я, пока мы ждем официантку со счетом.
– Какой же?
Замечаю настороженность в ее взгляде. Похоже, у нас с ней больше общего, чем мне казалось раньше. И это утешает.
– Откуда у тебя такое имя? – Она хмурится, а я продолжаю: – Фэйбл. Честно говоря, оно довольно необычное.
– О, – она краснеет и смущенно опускает глаза. – Моя мама… странный человек. Когда я родилась, она с первого взгляда решила, что у меня мудрая душа. Она не сомневалась: мне будет что рассказать. По крайней мере, такую версию я услышала от нее лет в пять. Бабушка подтвердила.