Мой нехитрый трюк на бабушку не производит должного эффекта, она продолжает неподвижно буравить меня своими маленькими глазами.
— Просто... — замолкаю на полуслове, не в силах держать её взгляд. Щеки краснеют от стыда, уши горят огнем. — Там был один человек... Он… мы… — бормочу еле слышно, избегая любых подробностей.
Бабушка понимающе кивает и кладёт свою руку поверх моей, как будто показывает, что ей можно довериться.
— Мы… Мы гуляли и…, — слова застревают на языке.
На лбу проступают капельки пота. Ну не могу я бабушке рассказать про такое. Просто не могу. Это неловко. Бабушка ждёт, когда я выговорюсь. Но я никак не могу себя пересилить. Мне слишком стыдно вспоминать свое поведение в Одессе. Вместо рассудительной и умной отличницы в меня словно вселилась беспечная школьница, которая с легкостью целовалась, а потом и переспала с незнакомцем.
Ну как в таком признаться?
Всё моё воспитание, все бабушкины уроки про то, что нельзя доверять случайным людям, вылетели из головы, стоило Максиму улыбнуться и заговорить со мной.
Почему я не смогла устоять перед ним?
Смотрю на чаинку, кружащую в чашке. Стыд за совершенные ошибки сдавливает тело.
— Поль, — тихо зовёт бабушка. — Если на душе тяжко, то не нужно держать это в себе. Выговорись и сразу станет легче. Или думаешь, я не пойму дело молодое, потому что старая?
— Ты чего, бабуль? — ошарашенно отрицаю я. — Твой возраст тут совсем ни при чем.
— Я вполне могу понять твое смятение. Влюбляться — не зазорно. Понравившийся парень не ответил взаимностью?
Тяну носом воздух. Бабушка опять сражает меня наповал своей проницательностью. Зрит прямо в корень. Вот только, если б дело было лишь в отсутствии взаимности.
— Бабуль, — я кусаю пирог, прежде чем начать рассказывать. — Там один человек был, на конференции. Мы гуляли с ним, разговаривали, а потом… — нервно сглатываю.
Встречаюсь с бабушкой взглядом и снова паникую. Она точно во мне разочаруется. И поэтому я признаюсь в менее постыдном:
— Короче, он почти украл у меня телефон. В парке рядом со мной сел голубь. Я его покормила купленным пирожком. Он предложил сфотографировать меня с ним. Не знаю, как я так сглупила — меня будто околдовали — я без сопротивления передала телефон, а он стал требовать денег за его возвращение. Там столько людей было, но никто мне не помог. И… в общем, я ему деньги отдала. Хотела порадовать тебя фотографиями, а попалась на самый настоящий развод.
Как только бабушка слышит про деньги, то тут же округляет глаза и хватается за сердце.
— Господи, какой ужас. Он тебе угрожал? — Она охает и качает головой. — Что ж это за люди то такие? Мою внученьку, мою родненькую, посреди бела дня ограбили.
— Нет, нет, — спешу её успокоить, но от паники говорю совсем не то что нужно. — Это было вечером, а свернула не туда и… — Бабушка еще громче причитает. — Просто уши развесила и попалась на мошенника. Но я не все деньги ему отдала, бабуль. Ты не думай. Он попросил совсем чуть-чуть. Буквально… — на ходу снижаю сумму в три раза. — Совсем немного.
Бабушкин голос резко стихает и она закрывает глаза. Ее шея краснеет, а лицо наоборот белеет. Я тут же вскакиваю на ноги, ищу глазами телефон. Надо звонить в скорую.
— Бабуль, ты как? — пищу, наблюдая за тем, как тяжелеет её дыхание.
— Капли... капли мне принеси из спальни, — еле слышно просит она.
Бегу в спальню, хватаю пузырёк с сердечными каплями с тумбы и молнией несусь обратно на кухню. Капаю положенное количество капель на ложку и подношу её ко рту бабушки.
— Сейчас воды дам, погоди секунду. Только не теряй сознания, пожалуйста.
Держу ее за руку, без остановки считая пульс. К счастью, капли делают свое дело и в скором времени бабушке становится лучше. Её щеки снова становятся розовыми.
— Вот поэтому я и молчала, ба, чтоб тебя не расстраивать, — говорю мягко, гладя её по руке. — Знала ведь, что ты, как всегда, нервничать будешь.
— Нет, нет, Полина. Я рада, что ты мне рассказала, — тихо отвечает она, голосом, полным участия. — Пусть это будет тебе уроком, родная. Закрыть сердце на замок от других людей нам не под силу, но и доверять впредь будешь осторожнее. Беречь себя будешь. На свои ошибки оглядываться будешь, они тоже какой-никакой, но опыт.
Глава 16: Полина
Маша присматривается к очередному белому топу, вертится перед зеркалом, а я мысленно вздыхаю — сколько ещё тут быть? После двухчасового блуждания по торговому центру в поисках «идеального» наряда на первое сентября мои ноги просят лишь об одном — «остановитесь!».