— Маш, — отвечаю устало, — ты знаешь прекрасно, что я не могу. Куратор сразу бабушке доложит, если меня не будет в зале.
— Ну, один разочек? Пожалуйста, — отрицательно качаю головой, на что Машка сразу театрально дует губы. — Ты порой такая правильная, прямо зубы сводит. Так до старости и просидишь возле бабулиной юбки. Нам самое время сейчас отрываться и делать глупости, восемнадцать лет всего раз в жизни бывают. Нельзя всё время оглядываться на реакцию бабушки, а то когда ее не станет и шагу ступить не сможешь.
— Типун тебе, — фыркаю я и иду дальше, игнорируя дальнейшие слова Маши.
Конечно, её слова не так уж и далеки от истины, но мне просто не хочется устраивать конфликт с куратором и бабушкой из-за такой глупости как концерт в универе.
Хватит с меня уже совершенных глупостей. За три дня я их столько натворила, что до самой пенсии не забуду.
— Поль, Поля, Полинка, — ластится Машка. — Ну, прости меня. Я ляпнула не подумав. Твоя бабушка минимум еще сто лет проживет и тебя уму разуму учить будет.
И смотрит на меня щенячьими глазами.
— Ой, что с тебя взять? — цокаю языком и беру подругу под руку.
До лекционных залов нам осталось совсем чуть-чуть.
— Я придумала! — внезапно взвизгивает Маша и тормозит посреди лестницы, мешая другим студентам пройти. — Мы в зал войдем вместе с куратором — чтобы он нас точно увидел — а потом сделаем вид, что кого-то из знакомых увидели вдалеке. Пойдем туда, а потом сбежим из актового через запасной выход.
— Не знаю, Маш. А если куратор нас не отпустит?
— Чего это? Какая ему разница где мы будем в ладоши хлопать: у него под носом или через пять рядов выше? Главное, держаться уверенно и не трястись от страха.
С одной стороны, Машка конечно права — два часа слушать народников и смотреть на корявых бальников — то еще удовольствие, но с другой — я точно попадусь на обмане. Если не куратор, так бабушка из меня душу точно вытрясет, она эти концерты страсть как любит.
— По-о-оль? — хлопает ресницами Машка.
— А вдруг в этот раз все будет по-другому?
— Да, конечно. Когда такое чудо случится, я станцую тверк в прямом эфире. — Маша останавливается у дверей лекционного зала. — Поль, ну ты серьёзно хочешь туда идти?
— А как мы узнаем об изменениях, если не пойдем туда?
Маша кривится от недовольства и первой заходит в лекционный зал. Не успеваем мы выбрать себе место, как к нам подходит Ваня. Резкий запах его туалетной воды мне тут же бьет в нос. Господи, что за муравьиный спирт вперемешку с восточными благовониями?
— Блин, Вань, что это за химическое оружие ты на себя набрызгал? — бормочу я, прикрывая нос рукой. — Тараканов травишь?
— Не понял, — озадаченно переспрашивает однокурсник.
— Чем это от тебя несет, спрашиваю?
Покраснев от макушки до пят, Ванька осторожно принюхивается к своим подмышкам.
— Это не от меня, — фыркает он с облегчением и падает на лавку рядом со мной. — Я всего-то три метра пробежал, чтобы Толика обогнать.
— Твой одеколон, — бормочу я, продолжая задерживать дыхание.
— А-а-а, — Ваня расправляет плечи и начинает хвалиться. — Это я у бати взял. Модный какой-то, итальянский одеколон ему родичи привезли из отпуска.
Воздуха в легких все меньше. Я противлюсь до последнего, глотая «потяжелевший» воздух мелкими дозами. Глаза начинают слезиться. Организм настойчиво просит больше кислорода.
Сдаюсь и хватаю ртом воздух. Желудок в ту же секунду скручивает тугим узлом. Стиснув зубы, пытаюсь сократить скорость вдыхания, чтобы отвратительный аромат не влиял так на меня.
— Вань, — шиплю с трудом, — в следующий раз не душись так рьяно, ок? Я еще жить хочу. Маш, давай поменяемся местами?
Подруга нехотя уступает мне место. Оказавшись рядом с однокурсником, она искренне недоумевает чего я так всполошилась.
— Да нормально он пахнет, Поль, — она жмет плечами и снова принюхивается к румяному одногруппнику.
Рвусь ей возразить, но как только открываю рот, тошнота снова берет верх. С трудом досиживаю до конца первой лекции, почти не вникая в то, что говорит преподаватель. От нехватки кислорода голова просто раскалывается, и я то и дело морщусь от очередного приступа тошноты, что подступает к горлу.
Как только звенит звонок, я первой вылетаю из аудитории. Бегу к ближайшему туалету, перепрыгиваю через ступеньки. Воздух в коридоре кажется еще более едким, чем туалетная вода Вани. Дезодоранты, жвачки, антисептики, духи, одеколоны, кремы давят на грудь и не дают ни секунды передышки.