Моё дыхание сразу сбивается, резко останавливаюсь. Бежавшая за мной староста едва не врезается мне в спину, чудом успевает увернуться.
— Войцех, не умеешь бегать, не мешайся под ногами — оббегая, ворчит она.
— Тебя спросить забыли, — огрызается в ее сторону Машка. — Эй. Тебе что плохо стало? Живот?
— Нормально, — киваю, отходя в сторону. — Напомни мне, пожалуйста, чтоб после пары я зашла в аптеку. Бабушкины сердечные капли на всякий случай куплю по дороге, на всякий случай.
И мобильный буду держать под рукой, чтоб сразу звонить в сто три, если капли не помогут.
Маша слегка пихает меня в бок, выводя из мыслей.
— Чего опять погрустнела? Признаться сложно, но ты справишься. Ты ж боец.
Смеюсь устало.
— Боюсь, бабушка одним левым педагогическим хуком может меня уложить на лопатки на раз и два.
На автомате сворачиваю в местную пекарню. Руки сами тянутся к витрине с тортами. Глаза выискивают тот самый — с кусочками манго, ананаса и заварным кремом. Бабушка только его жалует из магазинных десертов. Возможно он поможет мне смягчить «удар» по бабушкиному сердцу.
Прошу продавца повязать поверх коробки с тортом красный бант и быстро рассчитываюсь.
Каждый шаг к дому сопровождается моим тяжелым дыханием. И дело вовсе не в физической усталости. Ребра тугим корсетом сжимает страх перед тем, что меня ждет дома.
Переступаю порог квартиры, и первое, что слышу — мужской приглушенный голос. Странно. Оглядываюсь и вижу на полу, прямо у входа, ботинки. Кожаные, начищенные до блеска. Явно не бабушкины.
Сердце сжимается от тревоги. Кто это может быть?
— Ба, я дома, — кричу по привычке, опуская коробку с десертом на пуф.
Отдаленный разговор сразу стихает, невыносимая тишина накрывает стены квартиры. Медленно иду в сторону кухни, чувствуя, как с каждым шагом холодок ползет по спине.
Надеюсь это не куратор пожаловал в гости. Этот сентябрь я начала не так хорошо, как хотелось бы — из-за хаоса с беременностью учёба для меня отошла на задний план, домашние задания с трудом выполняю.
Наверное, куратор решил проконтролировать, что у меня происходит.
Когда я захожу на кухню, сердце проваливается в пятки. За обеденным столом сидят двое — моя бабушка и... Не куратор, к сожалению.
Рядом с моей бабушкой, у меня дома сидит Максим. Тот самый. Из Одессы.
Он расслабленно попивает чай с моим любимым вареньем. Выглядит так, будто это дня него самая обычная встреча.
Торт в руках вдруг становится тяжелым как камень. Сердце колотится в груди. В голове гудит кровь. Секунды растягиваются, и я чувствую, что задыхаюсь от всего, что нахлынуло.
Максим встречается со мной взглядом. В нем нет и тени волнения. Словно то сообщение, которое я ему отправила, было всего лишь чем-то вроде «Как дела?». А не... не то, чем оно было на самом деле.
— Здравствуй, Полина, — бархатный голос мурашками проносится по моей коже.
Шею бросает в жар, уши заливает краской. Он говорит так, будто мы видимся каждый день.
Перевожу взгляд на бабушку. Она качает головой, взгляд строгий, укоризненный. Она все знает? Он все ей рассказал? Но как?
— Ты же не сказала мне, что у вас будут гости, — еле выговариваю, пытаясь взять себя в руки. Ставлю торт на стол.
Глава 22: Полина
Сидим втроём за столом. Воздух в кухне густой и тяжёлый. Глазею на Максима и всё ещё не могу поверить, что это правда. Он здесь, в моем доме, сидит рядом с бабушкой, пьёт её чай и ведёт себя так, словно это чаепитие — привычное и абсолютно нормальное дело.
Но здесь нет ничего нормального.
Принесенный торт, так и стоит нетронутым в центре стола. Вроде бы покупка как раз к месту, новый гость в доме, но ни у кого из нас не тянется рука к нему. Да и что, собственно, праздновать? Мою беременность или наше с Максимом летнее безрассудство?
Максим ставит чашку на блюдце, звон посуды схож на сигнал начала разговора. Он делает глубокий вдох.
— Раз уж так получилось, я хочу поступить по совести.
Я напрягаюсь. Бабушка тоже поджимает губы, в её глазах сверкает подозрительность.
— По совести надо жениться.
Градус напряжения в комнате резко подскакивает к потолку. Смотрю на бабушку во все глаза. Она серьезно что ли? Какое жениться? В двадцать первом веке вроде живем, а не в Средневековье.
Максим улыбается, мягким тоном пытаясь сгладить бабушкину атаку:
— Чтобы строить семью, необязательно бежать в ЗАГС и ставить штамп в паспорт. Мы с Полиной мало знаем друг друга.