Максим смотрит внимательно, а затем протягивает руку:
— Я — Максим, предприниматель, двадцать восемь лет, вредных привычек не имею, а вот высшее образование и собственное жильё — в наличии. — Он произносит все это с таким серьёзным выражением лица, которое вдруг кажется смешным. — Рад познакомиться.
Смотрю на его руку, потом снова на лицо. Он шутит надо мной? В этой ситуации? На секунду даже не знаю, как реагировать.
— Ты сейчас серьёзно? — спрашиваю прищурившись.
— Абсолютно, — отвечает с тем же серьёзным выражением, но в его глазах мелькает озорной проблеск. — Теперь мы знакомы. Можешь мне доверять немного.
— Но ты ничего обо мне не знаешь. Может я воровка?
— Так расскажи мне кто ты, Полина, — совершенно искренне предлагает Максим.
Щеки вспыхивают от смущения. Что мне ему сказать? Что я осиротела в тринадцать? Что живу с бабушкой? Что из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то пробиться в люди, потому что ни связей, ни состояния у меня нет? Разве ему будет это интересно?
— Эм… Тебя друзья, наверное, давно заждались, — стараюсь аккуратно съехать с темы.
Мне легче его оттолкнуть, чем позволить себе поверить, что ему действительно не всё равно.
— Взрослые давно, найдут чем заняться, — Максим произносит это с таким спокойствием, словно речь идёт о чём-то незначительном.
— Но с ними нет таких проблем, как со мной, — продолжаю я, избегая его взгляда.
— Мне нравятся непростые задачи, — загадочно отвечает Максим, застопорившись взглядом на моих губах.
Инстинктивно облизываю их, ощутив внезапную сухость. Смущение достигает кончиков ушей.
— Не уверена, что мои передряги настоль уж привлекательны, — бормочу несмело.
Странное напряжение повисает в воздухе. Рот Максима растягивается в дружелюбной улыбке, и эта улыбка наполняет тишину между нами чем-то необъяснимым, но в то же время тёплым.
— Трудности делают нас сильнее.
Заезженная фраза цепляет меня за живое.
— Я не чувствую себя сильной, — отвечаю тихо. — После каждой ошибки я надолго впадаю в панику. Боюсь даже собственной тени. И стыдно за себя.
— Ошибки — всего лишь источник опыта, их не стоит стыдиться. Весь прогресс человечества, научные открытия и технологические достижения — все это строится на исправлении предыдущих ошибок, переосмыслении неправильных выводов.
Я моргаю, не зная, что ответить. В голове роится мысль: почему он пытается меня поддержать? Почему ему не всё равно? Мы едва знакомы, и вот уже он сидит рядом, и пытается быть ближе, чем кто-либо до этого.
— Вряд ли мое попадание на мошенника и то, что я по собственной дурости отдала ему все деньги, сподвигнет кого-то на великое открытие.
Прикусываю язык, когда понимаю, что сболтнула лишнего. Максим, к счастью, никак не комментирует мой очередной просак. Мягко кладет руку на моё плечо, и его прикосновение неожиданно успокаивает. В нём нет ни давления, ни требования, просто поддержка, которой я никак не ожидала.
— Знаешь, Полина, я давно осознал одну вещь: если чувствуешь, что не всё контролируешь, то это не значит, что проиграл. Главное — не останавливаться, а продолжать идти.
Сижу молча, переваривая услышанное. Вроде бы мы только встретились, а он уже видит во мне то, что даже я не могу признать.
Решаюсь повернуться к Максиму. Он смотрит с той же теплотой и уверенностью, которую я уже видела, когда он словил меня на ступеньках бизнес-центра.
Моё сердце бьётся быстрее. Я смотрю на его руку, что всё ещё лежит на моём плече. Мне кажется, он не видит во мне растерянную девушку, что оказалась в чужом городе без средств. Он видит настоящую меня.
— Ты странный, — говорю тихо, пытаясь отшутиться.
— Может быть, — улыбается он, а потом зачем-то добавляет: — Тебе не нужно быть идеальной, Полина. Ты уже достаточно хороша.
Эти слова пробивают лед внутри меня. Никто и никогда не говорил мне этого. Я привыкла слышать, что должна быть лучше, старалась быть совершенством. А сейчас этот самодостаточный мужчина говорит мне прямо противоположное.
Смотрю ему в глаза, и он кажется ещё ближе, чем был до этого. Моё дыхание становится немного быстрее, но я не отталкиваю его.
— Можно? — тихо спрашивает, давая мне право выбора.
Киваю, даже не успев подумать. Его губы касаются моих, мягко, ненавязчиво, словно он боится, что я отстранюсь. Но я не отстраняюсь. В этом поцелуе есть что-то настолько правильное и естественное, нет ни тревоги, ни страха, ни сомнений — только тепло этого момента.