И даже раздевалка кружится вокруг него. Потому что это — одновременно то, чего он услышать не ожидал, и то, что услышать жаждал. Сехун беглым взглядом окидывает всех тех, кто ещё остался в раздевалке, и мысленно благодарит удачный случай за то, что все заняты своими делами и внимания никакого не обращают на парочку, что стоит в дальнем углу.
— Так мне приложить все силы? — уточняет Сехун, снова переводя взгляд на Ханни.
— Выложись по полной, — улыбается она в ответ.
Сехун ни секунды больше не сомневается, перехватывая девушку за талию, и, наклонившись, целует её.
Нормально. Правильно. По-настоящему.
И, едва только Ханни вцепляется в его плечи пальцами, сильно изогнувшись в спине, он убеждается, что она всё-таки знает, что такое поцелуй. И знания эти применяет на практике весьма успешно.
У неё губы по-настоящему сладкие — без всяких эпитетов и метафор, а на языке — стойкий привкус мяты. Потому что Ханни без мятных конфет, коих полны все её карманы, — не Ханни. И Сехуну, к сладкому относящемуся весьма равнодушно, это нравится.
У него времени очень мало, а взять ему хочется как можно больше. Поэтому-то он и целует сильно и быстро, обещая себе, что обязательно исправится в их следующий раз. Но радуется ужасно, что Ханни за ним поспевает, всё сильнее стискивая в пальцах майку на его плечах и дыша всё быстрее и громче.
Сехун понимает, что действительно увлёкся, когда слышит своё имя будто откуда-то издалека, и понимает, что зовут его не в первый раз.
— Эй, эй, — дёргают его за плечо, в прямом смысле отрывая от Ханни, губы которой сияют красным цветом слишком интимно, чтобы можно было спокойно выпускать её в зал. — Не увлекайтесь.
Сехуну приходится приложить немало сил, чтобы заставить себя перевести взгляд с огромных блестящих глаз Ханни на придурковато улыбающегося Чанёля, и убрать руку с талии девушки, позволяя ей, наконец, опуститься на пятки.
— Нам пора, — усмехается тот, хлопая его по плечу, и Сехун сам удивляется тому, насколько быстро настраивается на игровой лад.
— Раскатайте их подчистую, — заговорщески щурит глаза Ханни, заправляя за ухо прядь волос. — Они это заслужили.
Чанёль хмыкает, направляясь в сторону выхода, и бросает весело:
— Вот увидишь, четырнадцатый номер сейчас будет творить чудеса.
— Седьмой ему поможет, — усмехается Сехун, задерживаясь лишь на пару лишних секунд, чтобы, наклонившись, прошептать Ханни в самое ухо: — Я придумал отличное желание.
Он краем глаза замечает ещё, как краснеет и, одновременно с этим, будто бы бледнеет лицо девушки, и довольной улыбки сдержать не может, решая для себя, что именно сегодняшнюю победу будет вырывать зубами и когтями, если потребуется.
Потому и сидит три часа спустя в небольшой забегаловке в минуте ходьбы от гостиницы и весело смеётся вместе с остальными, празднуя победу, раз за разом поднимая всё новые тосты. Ханни сидит напротив, и на этот раз по обе стороны от неё — Урим и Чанёль, поэтому он почти спокоен.
Ему кажется, что, едва заканчивается время овертайма, Ханни кричит и радуется громче всех, кидаясь на менеджера с объятиями, и потому Сехун радуется тоже, смотря на неё с центра площадки и чувствуя рукопожатия и хлопки по плечам от всей команды.
— За отличный дебют нашего помощника менеджера! — громко предлагает капитан, поднимая стакан, и все шумно соглашаются с ним, вгоняя девушку в краску. — Ханни, тебе и правда надо подумать над тем, чтобы стать настоящим помощником менеджера. Что думаешь, Урим?
— Мне нравится идея, — весело отвечает та и толкает Ханни в плечо. — Научу тебя всему, а потом, когда выпущусь, передам бразды правления в твои руки.
Но вот Сехуну эта идея не нравится совсем. Ханни умеет заботиться, умеет поддерживать, умеет разговаривать и договариваться, хорошо справляется с организацией, отлично ориентируется в баскетболе и бесконечно его любит. У неё и правда есть все задатки для того, чтобы стать замечательным менеджером, но ещё — она пока не знает — у неё есть О Сехун, который делится ею не хочет ни с кем.
— Спасибо, — смеётся Ханни, отставляя от себя почти пустой стакан с выпивкой, и вдруг поднимает взгляд на него, — но не думаю, что мне это подходит.
У Сехуна внутри всё переворачивается от одного её такого мимолётного, но очень говорящего взгляда. Он вообще ощущает себя младшеклассницей, столкнувшейся с первыми чувствами, когда где-то поблизости появляется Ли Ханни. Ему за это даже стыдно — ровно до тех пор, пока он не видит её ответного всепоглощающего смущения.
— Но почему? — разочарованно тянет капитан. — У тебя парень в команде — разве не здорово?
— Вот как раз поэтому, — ухмыляется сидящий рядом Ким Личён и кладёт Сехуну на плечо руку. — Наша восходящая звезда делиться не любит. Выйдем?
Сехун замечает, как вмиг панически вспыхивают глаза Ханни, и она дёргается, порываясь встать. Он не знает, как ему это удаётся одним только взглядом, но девушка вдруг застывает и, поджав губы, опускается обратно на стул.
— Не переживай ты так за него, — подмигивает ей Личён, поднимаясь вслед за Сехуном, — лучше за меня побеспокойся.
Сехун с ним мысленно соглашается, уговаривая себя не влезать в проблемы хотя бы здесь, при Ханни, и забыть о том, что этот придурок ей только что подмигнул.
На улице уже почти непроглядно темно и тихо, и всё буйное веселье отрезается за их спинами в тот же момент, как закрывается дверь. Сехун вдыхает свежий воздух почти с наслаждением, подставляя лицо прохладному вечернему ветру, и, привычно засунув руки в карманы, оборачивается.
— Будешь? — предлагает Личён, протягивая ему пачку сигарет.
— Не курю, — коротко отвечает Сехун.
Ким Личён усмехается, зажимая сигарету между губ, и коротко чиркает зажигалкой, поджигая её.
— Девушка не разрешает?
— Не выносит, когда от меня шмонит табаком, — врёт Сехун, не имея на самом деле представления, как к этому относится Ханни, но точно зная, что сорвётся, если выкурит хоть одну.
— Был неправ, — заявляет вдруг Личён и протягивает ему руку. — Не пойми неправильно, твоя девчонка — просто шик, но я её недооценил.
— Что ты имеешь ввиду? — хмурится Сехун.
— Ханни — отличная девушка. Был неправ, когда принял её за хорошенькую дурочку, — объясняет парень. — Так что передай ей мои извинения. Я бы и сам извинился, но, думаю, разговор у нас с тобой был бы короткий, приблизься я к ней.
— Правильно понимаешь, — усмехается Сехун, но руку ему всё же пожимает.
— Вроде первокурсник, а дерзости — хоть отбавляй, — кривится Личён. — Наверное, я был прав, доверяя тем слухам.
— О чём ты?
— О твоём прошлом, — усмехается парень, а Сехун чувствует, как каменеет его лицо. — Интересно, Ханни хотя бы догадывается об этом?
— Не лезь в это дело, — цедит сквозь зубы Сехун.
— Понял, понял, — смеётся Ким Личён, поднимая перед собой ладони в знак капитуляции, а потом кивает за его спину. — Кажется, мы слегка задержались. Спасатель уже на подходе.
Сехун оборачивается, уже прекрасно зная, кого сейчас увидит, и усмехается, встречаясь взглядом с Ли Ханни.
— Возвращаю, — хлопает его по плечу Личён, — в целости и сохранности.
— Премного благодарна, сонбэ, — поджимает губы Ханни и касается ладони Сехуна. Он тут же сжимает её пальцы в ответ.
— Поучился бы вежливости у своей девушки, — смеётся Личён и, забросив лишь на половину выкуренную сигарету в ближайшую урну, возвращается в закусочную.