— Зачем ему нужен еще один номер? — Я услышал ненавистный голос, и внутри все перевернулось вновь. Сердце сжалось.
— Я буду с девушкой, — сказал тихо, пытаясь снять противную дрожь в пальцах и удержать в руках стакан колы, купленный ради того, чтобы находиться в этом кафе.
Наверное, надо было заказать обычной воды — ненавижу эту сладкую липкую гадость, но в тот момент мысли были очень далеки от того, чтобы раздумывать о заказе.
— С девушкой? — отец удивленно переспросил, словно у меня не может быть девушки.
— Да, — сказал твердо.
К счастью, голос не дрожал, хотя комок, образовавшийся в горле, не добавлял мне оптимизма.
— Как ее зовут? — мерзкий голос звучал так, словно сломанная бензопила ввинчивалась мне в уши.
Я сглотнул, стараясь взять себя в руки.
— Вика, — ответил спустя короткую паузу.
Ненавижу, когда отец включает громкую связь. Мне хочется спрыгнуть с крыши или сделать что-то этакое, когда понимаю, что он опять это сделал.
Я ненавидел мою мачеху. Ненавидел ее настолько, насколько можно в принципе ненавидеть человека. И если вы думаете, будто дело в том, что я никак не могу забыть родную мать, которая умерла, когда мне было одиннадцать, то нет. Дело совершенно не в этом. Я был рад за отца, когда он вновь решился жениться. Но потом…
Снова сглотнул, отпивая колу и пытаясь не подавиться. Мне срочно надо было отвлечься на что-то иное. На что-то вроде красивой фигуры Вики, сегодня работающей в зале.
Черт! Я забыл, что у нее сегодня смена. Точнее, даже не знал об этом. Ноги сами внесли меня в это кафе, словно нет другого, более приличного места, чтобы не оставаться одному во время этого тяжелого разговора.
— Ты любишь ее? — спросил отец, словно это единственная причина, по которой я могу взять с собой в отпуск кого-то еще.
— Да, — ответил, понимая, что от меня ждут строго определенных слов.
— Мне казалось, ты не из тех, кто готов так рано остепениться, — подала голос мачеха, и мне захотелось выблевать все содержимое моего желудка, но я постарался не подать вида.
Вика прошла мимо меня, при этом удивленно окинув взглядом.
— Мы встречаемся с начала этого года, — постарался, чтобы голос звучал уверенно. — Я думаю, у нас все серьезно, — покрутил в руках пустой стакан, пытаясь заставить себя не швырять его об стену.
Если сделаю это, Вика подумает, что я психопат, и откажется ехать со мной. А мне этого не надо.
— Но ты никогда даже не упоминал о ней! — заявил отец, и я начал злиться.
— Это допрос? — возмутился, стараясь не говорить громче.
Нам определенно надо встретиться, чтобы обговорить историю нашего знакомства и отношений. И у нас не так много времени для этого. Может быть, хорошо, что я зашел сегодня сюда. Я смогу дождаться конца ее смены, и мы поговорим.
В горле пересохло, а стакан уже пуст. Мне бы подозвать официантку, но в зале только Вика, а я не хотел, чтобы она видела, как я потею и вру собственным родителям о наших липовых отношениях. Пусть она узнает об этом позже. Наедине, в тишине и спокойствии.
И да, мы ведь должны будем вести себя как настоящая пара, а я ничего о ней так и не знаю. О чем нам разговаривать в самолете? Да и потом… Как я вообще возьму ее с собой в эту поездку?
Как, черт возьми, я до этого докатился?
— Мне просто любопытно, — смягчился папа. Я определенно слышал улыбку в его голосе, словно наличие у меня девушки делает его счастливым. — Было бы хорошо, если бы ты рассказывал о своей девушке все это время.
— Я расскажу, когда вы познакомитесь с ней, — прикусил губу, ощущая металлический вкус крови на языке.
Все считали, что моя семья идеальна. Идеальна настолько, что порой нас приглашали для съемок в местную газету или какие-то глянцевые журналы, чтобы показать всему миру, насколько бывают красивые и благополучные семьи. Только все это фасад. Красивая обертка весьма печальной и даже местами отвратительной истории.
Жизнь очень жестока, и я это знал не понаслышке.
Я бы хотел остаться дома и не ехать в эту поездку, но… отец настоял, утверждая, что нам просто необходимо найти общий язык всем вместе. Сказал, что нам нужны новые хорошие семейные воспоминания.