И часы двенадцать бьют, Слышу я знакомый стук, Что же это? Ты пришла, Меньше месяца ждала.
Я явился, что теперь? Ты стоишь и смотришь, верь, Я не буду убивать, Только дай мне всё понять.
— Дай мне нож, — сказала ты, — Ты забыл, что я как ты, Жизнь была мне не мила, Дай мне нож — и я мертва…
Нет. Стою я в тишине, Не отвечу, как вполне Нож тебе я не отдам, Будешь жить, скажу я вам.
И тогда, схватив во тьме, Нож мой в сердце вставив мне, Ты сказала: «Ну прощай, Счастья в жизни пожелай.
Нож ведь может убивать, Душу должен он достать. Будешь ты теперь — мертвец, И проклятию конец.
Ты пожертвовал собой, Отдал мне весь свой покой. И теперь во тьме ночи Я спасу тебя, молчи…
Просьба смерти-то была, Отвлечением тебя, Но ты, кажется, глупец, Джентльмен, как мой отец.
Джентльмен, ты, это знай, Никому не позволяй, Тихо голову склонив, Убивать свой позитив.
Месяц лишь всего прошёл, Но не ври мне, хорошо? Правду знаю — он как век, Я ведь всё же человек.
Месяц я ждала затем, Чтобы ты уж на совсем Позабыл в пучине тьмы Образ мой, как свет луны.
Ты умрёшь, и как сказать? Это трудно выражать, Были мы, что две звёзды, Ровно лишь, как две мечты.
Я скучаю, но ты здесь, Мне печально, а ты взвесь? Как расстаться мне с тобой, Если даже вой ночной Будет грустен для меня, Ты-то там, а как же я?
Помни, это для тебя…»
Призрак — я, ты — человек, Как же проживёшь свой век? Я не знаю, но ценю, То, что ты спасла мечту…