Багровое солнце опускалось к горизонту, и я с ужасом подумала: как же это я здесь ночевать буду? Одно дело, когда рядом любимый мужчина и огромная зверюга, рядом с которыми чувствуешь себя в полной безопасности в любых обстоятельствах. А другое — когда я совсем одна, и неизвестно, кто там прячется в сумерках и кому в темноте захочется мной пообедать. Так что, мне надо не закатом любоваться, а место для ночёвки искать да сушняк для костра собирать.
С трудом поднявшись, я начала осматривать местность. Пожалуй, никуда ходить и не надо. Трещина, по которой я спустилась с горы, к подножию расширялась и образовывала набольшую полость под нависшим козырьком, вполне достаточную, чтобы скрыться в ней от ветра и прикрыть спину от непрошенных гостей. Ну, а рядом можно и костёр развести. И тепло будет, и светло. До утра продержусь. Спать-то уж точно не буду, испугаюсь.
Исползав всю округу, набрала веток, наломала их на примерно одинаковые чурочки. Сложила из них некое подобие небольшого шалашика и вдруг вспомнила, что нахожусь в месте, где не действует магия. И снова перепугалась. Если я не смогу разжечь огонь с помощью колдовства, то все мои труды можно будет считать напрасными: спичек у меня с собой нет, трением, как далёкие предки, я огонь разводить не умею. Сидеть мне всю ночь в темноте!
Затаив дыхание, щёлкнула пальцами. Огненный шарик сорвался с руки, проскочил под сложенные ветки. И через пару секунд маленький костерок успокаивающе потрескивал разгорающимися полешками.
Облегчённо вздохнув, я соорудила из сухих листьев некое подобие постели и рухнула на неё. Смотреть на алеющий закат не было уже ни сил, ни желания. Но, немного посидев, поняла, что рано успокоилась: слишком далеко от костра скидала я собранные ветки. Ночью не набегаешься. Пока ещё хоть что-то видно, надо перетащить их поближе и наломать поровнее. А то будут тут искры метать во все стороны, ещё кровать мне подпалят.
Тяжело вздохнув, я выбралась из своего логова, и сделала несколько шагов к наваленной куче сухостоя. И вдруг мне показалось, что сзади мелькнула какая-то тень. Я резко повернулась и увидела, как прямо у костерка от земли начинает подниматься что-то чёрное и лохматое, на глазах увеличиваясь в размерах, заполняя собой всё пространство передо мной.
С перепугу у меня чуть сердце не остановилось. Я взвизгнула и, защищаясь, выбросила руки вперёд, страстно желая, чтобы этот кошмар прекратился, а чёрная тень куда-нибудь исчезла. И зажмурилась, ожидая неминуемой гибели. И вдруг услышала:
— Ну, ты чего?
Голос звучал обиженно и жалобно. Я открыла глаза и увидела маленького лохматого человечка. Густая длинная шерсть покрывала всё его тело, кроме вытянутого лица, на котором сияли удивительно яркие голубые глаза. Длинные гибкие пальцы заканчивались небольшими, но острыми когтями, а ступни на толстых, «слоновьих» ногах отливали металлом. Свисающие, как у сенбернара, уши нервно подрагивали. Словом, красавец писаный.
Но на обиду он имел право, тут уж не поспоришь. Он был буквально впечатан в скалу в полуметре над землёй и забросан листвой и травой, застрявшими в его густой шерсти. Как ещё жив-то остался!
— Ой, — испуганно вскрикнула я. — Это я вас так? Я нечаянно, правда! Вам помочь?
И шагнула вперёд. Но человечек внезапно заголосил:
— Стой, где стоишь!
Я замерла, испугавшись его крика.
А мохнатик, убедившись, что я застыла столбом, успокоился и проворчал сердито:
— Сам справлюсь.
И, покряхтывая, выбрался из получившейся от удара вмятины, скатился вниз и уселся у скалы, отряхивая шкуру.
— Простите, пожалуйста, — виновато сказала я. — Я не в вас целила. Тут такое чудище было огромное. Я очень испугалась. А вас я вообще не видела. А вы не знаете, куда оно делось? Чудовище это?