Увидев подходившее начальство, стражники вытянулись и отступили, открывая проход к камере. Стэнн остановился перед решёткой, посмотрел на сидящего на холодном каменном полу и прикованного магическими наручниками к стене смертника. Потом повернулся к магам:
— Открывайте.
Решётка исчезла, и полицейские зашли внутрь.
Лорд Нэзвинг поднял на них глаза, и Рэвалли снова поморщился, столько было в них тоски и безнадёжности. Увидев магов, лорд удивлённо вскинул голову, а потом поспешно, насколько позволяли ему цепи, встал и склонился в поклоне. И спросил:
— Стэнн, почему я здесь? Я ничего не понимаю!
— Покушение на особу Королевской крови, — сухо пояснил Стэнн.
— Что?! — лорд покачнулся, словно его ударили. — Как? Когда?
И почти простонал:
— Я ничего не помню…
Стэнн молча смотрел на горестно сгорбившегося преступника. Он не пытался влезть в его мысли, предоставив это Рэвалли, но и без этого прекрасно понимал, что благородный и горой стоящий за Короля Нэзвинг просто не мог совершить это страшное преступление. И, тем не менее, совершил. И отвечать за него будет по всей строгости закона.
— А… кого… на кого… — дрожащими губами спросил лорд, так и не сумев выговорить свой вопрос до конца.
— На меня, — коротко ответил Стэнн.
— На тебя?! — с ужасом переспросил Нэзвинг и, загремев цепями, упал на колени: — Только не на тебя, мальчик мой! Я не мог напасть на тебя! Не мог!
Стэнн отвернулся. Смотреть на раздавленного страшным известием вельможу не хотелось. Лорда Нэзвинга он знал с детства. Тот был хорошим приятелем его отца и, приходя в гости, всегда приносил что-нибудь Стэнну: то лакомство, то игрушку. Шутил с ним, играл. Когда Стэнн стал старше — помогал советами. И был единственным придворным, который поддерживал Стэнна, когда тот целое лето жил в летнем дворце прадедушки и чуть не вешался от одиночества и скуки. Стэнн любил и уважал этого умного, ироничного, благородного человека. И очень хорошо понимал, почему именно его выбрали преступники для своей цели: лорд Нэзвинг был последним, на кого мог бы подумать Стэнн, опасаясь покушения.
Стэнн бросил взгляд на застывшего Рэвалли. Менталист стоял, закрыв глаза, и Стэнн подумал, что Рэвалли тоже не верит в причастность Нэзвинга и именно поэтому так внимательно просматривает его воспоминания. Для простого считывания ему хватило бы пары минут, да и так сосредотачиваться он бы не стал.
Почувствовав взгляд друга, Рэвалли открыл глаза и посмотрел на рыдающего у его ног лорда.
«Он не виновен».
«Я знаю, — ответил Стэнн. — Но отвечать ему всё равно придётся».
«Придётся. Но надо сделать всё, чтобы избежать казни. Пусть отвечает за невыполнение должностных обязанностей».
«Ты смеёшься?» — Стэнн недоумённо посмотрел на менталиста.
«Нет. Он виноват в том, что ослушался Указа Короля и дома снял ментальный щит. Если бы он этого не сделал, ничего бы не произошло».
«Пойдём к Его Величеству. Там расскажешь».
Стэнн развернулся и, не глядя на распластанную на полу фигуру, вышел из каземата.
Пока поднимались по лестнице, Стэнн, нарушая все придворные нормы и правила, вызвал Его Величество на мыслеречи и сказал, что они сейчас придут. Он ожидал, что дедушка хотя бы замечание ему сделает за то, что он по делу обращается лично к нему, а не просит об аудиенции через Гэйниса, но Король словно и не заметил нарушения этикета. Коротко ответил: «Жду» и прервал разговор. И когда Стэнн с Рэвалли пришли в его рабочий кабинет, Его Величество вместе с Его Высочеством и Главным Королевским Колдуном уже сидели за длинным столом, ожидая их.
Рэвалли почтительно поклонился монарху и остался стоять у стола, готовый по первому требованию рассказать всё, что ему стало известно. Стэнн сел рядом с Гэйнисом и хмуро сказал:
— Нэзвинг не виновен. Нельзя его казнить.
— Он покушался на твою жизнь, — сухо уронил Гэйнис. — Покушение на особу Королевской крови всегда карается смертью. Без исключений.
— Он не виновен, — снова повторил Стэнн. — И ты это прекрасно знаешь.
— Лорд Рэвалли, — раздался требовательный голос Короля, и спорщики сразу замолчали. — Расскажите нам, что вы узнали.