Поэтому первые месяцы мы с моим тренером ежедневно занимались только общей физической подготовкой, растяжками, метанием кинжалов и стрельбой из бахуты, что не мешало мне после занятий приползать домой без сил и, упав на кровать, жалобно стонать и ругать безжалостного лорда всеми известными мне более-менее приличными ругательствами. Потому что понимала, что неприличных он всё-таки не заслужил.
Самым нудным предметом в моей программе обучения было законодательство и обычаи Кэтанга и сопредельных народов. Вёл его лорд Йохтра Морр — единственный известный мне лорд, которого все называли не только по имени, но и по фамилии. Потом выяснилось, что он — иноземец, из соседствующего с Кэтангом государства Хобхорро, а у них принято при уважительном и официальном обращении называть полное имя. В Хобхорро жили гномы: коренастые, коротконогие и бородатые. Но, если бы мне не сказали, что Йохтра — из гномов, ни за что бы не подумала. Лорд Йохтра был тощий, бритый и вполне себе среднего роста. Стэнн мне объяснил этот парадокс тем, что семья лорда уже несколько поколений живёт в Кэтанге, женясь и выходя замуж за местных высоких и длинноногих жителей, так что в Йохтре от гнома мало что осталось, кроме характерного для них имени и сварливого характера. От его ворчливого и занудного объяснения материала можно было сойти с ума, но, не знаю уж, с какого перепугу, всё им рассказанное укладывалось в моей голове сразу и, видимо, навсегда, потому что пару раз Стэнн будил меня ночью, заявляя, что ему не нравится спать под мой пересказ Уголовного Кодекса Кэтанга. Колдовал Йохтра, что ли? Только этим я могла объяснить себе, почему все эти статьи и Положения Законодательств всё-таки укладывались в моей, и без того переполненной новыми знаниями, голове.
Леди Икэсса продолжала меня учить бытовой магии: как без утюга выгладить измявшееся платье, как сделать, чтобы пуговицы не отрывались, пятна исчезали, дыры стягивались. Как навести порядок в самой захламлённой комнате, потратив на это две-три минуты. Ну, и, как и обещала, научила меня и коз приманивать, и съедобные растения определять.
Словом, жизнь у меня была весьма насыщенная. Хоть Рэвалли и говорил, что учиться мне придётся не так много, как боевому магу, в действительности, училась я столько же. Те же самые двенадцать часов, а иногда и больше. Одна радость: в отличие от запертого в подвале Нэйтаса, меня хоть в передвижениях не ограничивали, так что законодательство и анатомию я зубрила в саду, амулетами занималась в своей комнате, ментальные щиты тренировала перед леди Икэссой, которой с каждым разом всё труднее становилось под них заглядывать. А мысли читать ходила на рынок, и — Рэвалли был прав — уже через несколько дней мне это занятие надоело хуже горькой редьки. А вот к Стэнну я, несмотря на все предупреждения, в голову влезть не раз пыталась, но он это сразу чувствовал и, хмыкнув, ставил прочный щит, заглянуть под который мне ни разу не удалось.
В принципе, меня никто не заставлял так напрягаться, ни один колдун и слова бы мне не сказал по поводу не сделанного задания. У меня даже было право отменить занятие, если я не успевала проработать пройденный материал. Но, во-первых, мне самой было очень интересно и хотелось скорее всему научиться. А во-вторых, я бы сгорела со стыда, придя в Школу с невыученным уроком. Тут уж мой врождённый перфекционизм срабатывал.
К тому же, со слов преподавателей я знала, что Нэйтас вкалывает, как проклятый, даже ночевать порой в зале остаётся, как раньше Стэнн, и мне очень не хотелось отставать от него. Я объявила ему негласное соревнование, о котором парень даже и не подозревал, и постоянно расспрашивала колдунов о его успехах, сравнивая со своими. Пока по количеству полученных умений мы шли наравне, и отставать я не собиралась. И поэтому я начинала колдовать, едва раскрыв глаза, и заканчивала поздно ночью, в объятиях любимого. Стэнн подсмеивался над «заучившейся магичкой», но откровенно гордился моими успехами.