— Ты так часто о нём спрашиваешь, что я опять начинаю ревновать, — Стэнн серьёзно посмотрел на меня и ослабил объятия.
— Даже не думай! — воскликнула я, одновременно имея в виду и ревность, и объятия. Прижалась к нему поплотнее, сама обняла за пояс, засунув руку под рубашку.
— Ты замёрзла? — встревожился любимый, сразу забыв про Нэйтаса. — Почему рука такая холодная?
— Потому что кое-кто плохо справляется со своими обязанностями, — подколола я. — Крепче обнимать надо.
— Так? — Стэнн подхватил меня, усадил себе на колени и спрятал в кольце своих рук, прижав так крепко, что я и пошевелиться не могла.
— Ну, примерно, — милостиво кивнула я, почувствовав, как любимый целует меня в макушку. — А про Нэйтаса я всё время спрашиваю потому, что объявила ему соревнование, и теперь боюсь проиграть.
— Соревнование? — удивился Стэнн. — И как вы итоги подводите?
— Не мы, а я. Он об этом соревновании даже не знает. А то при его настойчивости как ринется меня обгонять, так я и отстану сразу.
— Скорее, затормозит и будет ждать, пока ты его обгонишь, — со скрытой досадой сказал любимый.
— Почему? — теперь удивилась я.
— Да потому что… — Стэнн резко замолчал, и я почувствовала, что он жалеет, что начал этот разговор.
— Почему? — требовательно повторила я.
— Да потому что… — вкрадчиво повторил Стэнн, наклоняясь ко мне и начиная вести по щеке дорожку из лёгких поцелуев, подбираясь к моим губам, зная, что после его затяжного поцелуя я перестаю задавать вопросы — другие интересы появляются. Я тоже это знала, поэтому резко отстранилась и сердито насупилась:
— Стэнн, ты обещал мне не врать!
— Я не вру! — возмутился любимый.
— Ты не врёшь, — согласилась я. — Никогда. Ты просто то преувеличиваешь, то не договариваешь. А вообще ты честный, конечно.
Стэнн помолчал, глядя в сторону, потом нехотя выдавил:
— Ну, хорошо. Только ведь потом сама пожалеешь, что вытребовала у меня ответ.
— Да что случилось? — я уже всерьёз встревожилась. Не замечала я раньше за Главным Начальником такой нерешительности.
Стэнн помолчал ещё мгновение, и, наконец, предельно ровным голосом, глядя перед собой, сообщил:
— Он затормозит и будет ждать, пока ты его обгонишь, потому что он в тебя влюблён и сделает всё, чтобы ты победила в соревновании.
— Влюблён? — удивилась я.
— Да. Сама же говоришь, что при встрече всё время краснеет и заикаться начинает. Я наблюдал за ним всё это время. Когда он с сослуживцами разговаривает, он, вообще-то, вполне адекватен. Быстро влился в коллектив. С Харритом уже друзья, не разлей вода. С остальными поддерживает хорошие отношения. На дружеские подковырки реагирует спокойно. Ни разу не видел, чтобы он так откровенно смущался или терялся, как в разговорах с тобой.
— Да ну, не выдумывай, — недоверчиво рассмеялась я. — Я бы почувствовала. Вот ты меня любишь, и я это чувствую. А Нэйтас ко мне абсолютно равнодушен.
— А ты погляди на него внутренним взором. У тебя ведь это уже хорошо получается. Он, как тебя увидит, сразу заклинание сокрытия чувств читает. Я тоже это не сразу понял. Просто он однажды прокололся, вслух его прочитал. Я видел, как он идёт тебе навстречу, а губы шевелятся. Я сразу узнал это заклинание.
Я помолчала, переваривая полученную информацию. Стэнн был прав: не надо было мне так настойчиво его расспрашивать. Ну, рассказал он мне. И что мне теперь с этим знанием делать? Вздохнула:
— Бедный парень. Это ужасно — любить человека, зная, что взаимности не дождёшься.
Помолчала, глядя на сгущающиеся сумерки:
— Не надо было тебе начинать этот разговор.
— Не надо, — согласился Стэнн. — Прости, не сдержался.
— Стэнн, — я серьёзно посмотрела на уткнувшегося взглядом в землю любимого. — А ещё не надо меня ревновать. Ни к кому не надо. А к Нэйтасу — особенно. Я ведь уже не один раз тебе говорила, как я к нему отношусь. Почему ты мне не веришь?
— Я верю, — вздохнул он. — Просто очень боюсь тебя потерять. Вот и лезут в голову дурацкие мысли. Прости.
Мы помолчали ещё немного, а потом я встала:
— Пойдём домой. Что-то прохладно стало.
И пошла к крыльцу. Стэнн молча последовал за мной. А в доме, поднявшись на второй этаж, мы всё так же молча разошлись по своим комнатам.
Поздно вечером, когда я уже собиралась лечь спать, Стэнн послал мыслезов:
«Ты спишь?»
«Ещё нет».
«Можно к тебе зайти?»
«Да, конечно».
В ту же секунду дверь открылась, и Стэнн нерешительно вошёл в комнату.
— Ты всё ещё сердишься? — тихо спросил он.
— Нет, — так же тихо ответила я. — Я и не сердилась. Просто… сама не знаю. Как-то грустно стало. И Нэйтаса жаль, и досада на твою ревность и недоверие, и на себя разозлилась, что выпытала из тебя эти, совсем мне не нужные, сведения. Такое состояние мутное.
— И у меня то же самое. — Стэнн подошёл ко мне, остановился, глядя в глаза: — Может, погрустим вместе?
Я улыбнулась, и, шагнув ему навстречу, уткнулась носом в грудь моего любимого принца:
— Давай лучше спать, хватит грустить.
— Давай, — с облегчением выдохнул Стэнн, постоял, ласково поглаживая меня по спине, а потом подхватил на руки и понёс в спальню.
Стэнн
Селена уснула быстро, а Стэнну опять не спалось. Он снова и снова вспоминал их беседу в саду, ругая себя и за то, что вообще начал этот разговор, и за ненужную ревность, не зная, что же сделать, чтобы больше не оскорблять любимую подозрениями.
Запретить Селене встречаться и разговаривать с Нэйтасом он не мог, как не мог и предотвратить их случайные встречи. А встречи действительно были случайные, Стэнн проверял. Один раз Нэйтаса вызвал к себе Лэррис как раз в тот момент, когда туда же шла Селена, в другой раз они столкнулись у дверей его кабинета, когда Нэйтас приходил к нему за новым расписанием. Тут Стэнн сам виноват, лень было спускаться в зал. А убежать от радующейся встрече Селены Нэйтас, конечно же, не мог. Да и не хотел, это было видно. И стоял, переминаясь с ноги на ногу, отвечая на вопросы девушки и бросая настороженные взгляды на сурово сдвинувшего брови начальника, пока тот, наконец, не прервал их разговор, заявив, что перерыв у Нэйтаса слишком затянулся и тому давно пора на тренировку.
И все остальные их свидания были такими же нечаянными.
Пару раз после их встреч Стэнн, сам себя презирая за нарушение данного любимой слова, даже влезал в мысли Селены, чтобы узнать, не договаривались ли они о них заранее, каждый раз с облегчением выясняя, что нет, встреча была неожиданной для них. И потом виновато отводил глаза, ругая себя за ненужную ревность и давая себе обещание, что больше не будет подозревать любимую. Но ничего не мог с собой поделать. И в следующий раз опять хмурился и ярился, увидев разговаривающую в коридоре или саду парочку, хотя они строго следили за тем, чтобы не преступить грань, отделяющую посторонних людей от близких. Нэйтас никогда не приближался к Селене на расстояние ближе двух шагов, как положено было по этикету при разговоре с уважаемой леди, и она, изучив правила, тоже никогда не стремилась уменьшить эту дистанцию, хотя, насколько успел узнать Стэнн, в её мире даже при разговоре с незнакомыми люди стояли ближе, и расстояние в два шага в дружеской беседе ей казалось слишком большим. Никогда Нэйтас не целовал ей руку, ограничиваясь вежливым поклоном. Если Селена сидела на лавочке, он никогда не садился рядом, стоял, почтительно склонив голову, со счастливой улыбкой слушая её голос. И от этой улыбки у Стэнна непроизвольно сжимались кулаки и так и хотелось ударить заклинанием по этой довольной физиономии, и сдерживала принца только мысль, что Селена не простит ему нападение на её друга.
Приказать Селене не разговаривать с Нэйтасом Стэнн не мог. А попросить об этом было стыдно. Не хотелось в очередной раз наталкиваться на удивлённый и слегка обиженный взгляд любящей и не помышляющей об измене невесты. Скорее всего, Селена поняла бы его и, оберегая его спокойствие, согласилась не общаться с парнем. Но этим Стэнн в очередной раз показал бы ей своё несовершенство, а он и так уже достаточно разрушил свой, бывший ранее безупречным, образ, и становиться в её глазах ещё и не умеющим держать себя в руках ревнивцем не хотелось.