— Отойди от неё! — рявкнул Вернер. Его конь сделал шаг вперёд.
— Ни за что! — ответил Лука.
— Хорошо. Значит, сейчас отведаешь моего меча, отребье! — Вернер выхватил клинок и уже занёс его для удара.
Вдруг грянул выстрел. Рудольф стоял неподалёку, держа ружьё дулом вверх.
— Я же сказал: не подходить к моей помощнице! — прогремел его голос.
Рудольф шагнул к генералу, резким движением схватил его за мундир и рванул на себя. Вернер рухнул на землю.
— Что ты себе позволяешь?! — взревел генерал.
Рудольф поставил его на колени, схватил за волосы и чётко произнёс:
— Не смей трогать ни Кейт, ни Луку. Обещаю: я тебя убью, понял меня?
— Как ты это сделаешь? — с насмешкой спросил Вернер.
— Отрублю голову, — холодно ответил Рудольф.
Все замерли. Генерал Вернер усмехнулся, но кивнул:
— Ты вызываешь меня на дуэль?
— Нет, — отрезал Рудольф. — Это не вызов. Моё слово — закон.
Он отпустил Вернера. Генерал, бледнея, бросился вглубь леса.
— Спасибо, господин Рудольф! — воскликнули Кейт и Лука.
— Не за что, господа, — поклонился Рудольф и вернулся к столу, где уже дымилась жареная дичь.
Глава 7
Рудольф был в гневе. Он понимал: если бы не вмешался, всё обернулось бы куда горше.
— Господин Рудольф, — тихо промолвила Кейт, поднося ему глиняный кувшин с молоком.
— Благодарю тебя, дитя, — произнёс он, принимая кувшин.
Рудольф отпил, затем поставил сосуд на дубовую лавку.
— Проклятие… — прошептал он. — Ты так похожа на Элизабет, мою наречённую… А ещё более — на покойную… Но нет, я верю: ты — моя родная дочь, девочка моя…
Мысли Рудольфа прервал внезапный образ: бурлящий ручей, корзина с младенцем, уносимая стремительным течением. Он бросился в воду, схватил корзину — и в тот же миг ощутил жгучую боль в плече: пуля пронзила плоть. Корзина выскользнула из рук, но не опрокинулась. Течение унесло её прочь. Рудольф застыл, оглушённый плачем младенца, разносившимся по сумрачному лесу.
— Не убивай! Не бросай меня! — кричал он, падая в ледяную воду.
Тем временем Кейт и Лука предавались беззаботному веселью. Под звуки лютни они кружились в танце, смеясь, словно дети. Лука, смущённо улыбнувшись, протянул ей алую розу.
Когда пляска утихла, они уселись за дубовый стол.
— Не желаете ли отведать свежей куропатки? — прервала их радость Амелия, водружая на стол румяную птицу.
— Благодарствую, Амелия, — кивнул Рудольф.
Девушка вернулась к прочим служанкам. Кейт отломила ножку птицы, поднесла к губам:
— М‑м‑м, как вкусно…
Лука, не сводя с неё глаз, тихо произнёс:
— У тебя капля жира на губах.
Он осторожно коснулся её рта. Поцелуй вышел робким, трепетным — первым в их жизни. Лука подумал: «Её губы — словно спелая клубника, сладкие, нежные…»
— Как мило… — прошептала Эмми, смахивая слёзы.
На фоне вековых дубов, озаренных лунным светом, они вновь слились в поцелуе.
— Кейт, — прошептал Лука, — твои губы сладки, как карамель…
Она улыбнулась, а он крепко обнял её.
Ночь окутала лес тишиной. Луна, словно серебряный щит, освещала кроны. Кейт спала в доме Рудольфа, убаюканная трелями сов. Рядом, на соломенном ложе, дремал Лука.
Обеих терзали кошмары: Кейт видела мужчину в чёрных одеяниях, лица которого не разглядеть; Рудольф вновь и вновь переживал сцену у ручья. Но в эту ночь сны не потревожили их покой — они спали, как невинные дети.
Наутро охотники собрались на промысел. Генерал Вернер, блистая алым камзолом и белоснежными чулками, восседал на вороном скакуне. Чёрные сапоги с серебряными шпорами сверкали на солнце.
Въехав в чащу, они заметили олениху с тремя детёнышами. Высокая трава, усыпанная росой, щекотала лошадиные ноги.
— Вот и добыча! — воскликнул генерал, вскидывая аркебузу.
— Господин, пощадите! — взмолился Густав. — У неё детёныши…
— И что с того? — хладнокровно ответил Вернер. — Убьём всех.
— Вы сошли с ума! — закричал Густав. Охотники зароптали.
Генерал, помедлив, опустил оружие:
— Ладно, не стану.
Охотники облегчённо переглянулись. Но едва они тронулись в путь, раздался выстрел. Олениха рухнула на траву.
— Он всё-таки сделал это! — выдохнул Рудольф.
— Господин, я предупреждал его… — пролепетал Густав, дрожа.
Рудольф, не отвечая, пришпорил коня. У тела оленихи он приказал:
— Найдите оленят. Приведите их ко мне. Я укрою их.
Охотники разошлись по лесу.
«Лишь бы детёныши остались живы…» — мысленно молился Рудольф.