— Открывай, Лука. У меня есть разговор к твоей подопечной, — голос Вернера был пропитан ядом.
Лука медленно поднялся, бросив на Кейт предупреждающий взгляд. Он знал, что этот визит не сулит ничего хорошего.
— Оставайся здесь, — тихо прошептал он, прежде чем выйти наружу.
Кейт крепче прижала к себе оленят, прислушиваясь к приглушённым голосам за дверью. Её сердце билось чаще — она знала, что Вернер не оставит своих планов заполучить её, и сегодняшнее появление было лишь началом чего-то большего.
Оленята, почувствовав её напряжение, начали тихонько попискивать, и Кейт, собравшись с духом, начала тихо напевать им колыбельную, стараясь успокоить не только их, но и себя...
ОТ АВТОРА
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ ОБРАЩЕНИЕ— В СВЯЗИ С ТЕМ ЧТО СЕЙЧАС НАЧИНАЕТСЯ НОВОГОДНИЕ ПРАЗДНИКИ, Я НЕ СМОГУ ПИСАТЬ, РАССКАЗ ПОЭТОМУ Я НАПИСАЛА КОРОТКУЮ ГЛАВУ. ОБЕЩАЮ 7 ЯНВАРЯ ЗАКОНЧУ ЭТУ КНИГУ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ КНИГИ Я ЗАКОНЧУ ДАЮ СЛОВО. И ЕЩЁ НАСЧЁТ КЕЙТ, Я ЗАБЫЛА НАПИСАТЬ В ВОСЬМОЙ ГЛАВЕ ЧТО КОГДА ОНА СПУСКАЛАСЬ С КОНЯ ОНА ПОВРЕДИЛА РУКУ, ПОЭТОМУ НЕБОЛЬШАЯ ОШИБОЧКА. НА ЭТОМ ВСЁ ВСЕМ ПОКА.
Глава 10
Вернер замер у двери хижины. Он был готов на всё, лишь бы ворваться к Кейт, но внезапно ощутил на своём плече тяжёлую, как камень, руку. Генерал резко обернулся и похолодел: перед ним стоял Рудольф. Его взгляд, полный ярости, напоминал взор дикого зверя, загнавшего добычу в угол.
— А... Рудольф, здравствуй, — пролепетал Вернер.
Животный страх сковал генерала. Руки его задрожали, словно перед ним стоял не просто лесничий, а сам карающий закон. Рудольф молчал, но хватка его была стальной. Одним резким движением он повалил Вернера на землю, придавив его авторитетом своей силы.
— Зачем ты убил олениху? — процедил Рудольф, угрожающе похрустывая кулаками.
Генерал, тяжело дыша, аккуратно вытер губы и выдавил кривую усмешку:
— Животные — просто мишени. Настоящему охотнику нужна настоящая добыча...
Он улыбался так мерзко, что Рудольфу стало тошно.
— Ты жалкий убийца, в тебе нет ни капли жалости, — Рудольф со всей силы пнул песок, и пыль осела на начищенном мундире генерала.
В этот миг Рудольф окончательно понял: Вернер опасен, и подпускать его к Кейт нельзя ни на шаг.
В лагере уже праздновали. Олениха была разделана, и запах жареного мяса разносился над поляной. Но когда охотники увидели приближающегося Рудольфа, веселье стихло.
— Господин Рудольф, мы... мы пытались его остановить! Простите нас! — Густав заикался, боясь сурового наказания.
Рудольф лишь тяжело покачал головой.
— Я понимаю, Густав. Но жизнь живому существу уже не вернуть. Он обещал охоту на кабанов, но нарушил слово.
С этими словами он ушёл, оставив Густава в полном недоумении. Охотник долго смотрел ему в след, дрожа всем телом:
— Я не узнаю господина... что-то здесь не так, — прошептал он.
В это время в хлеву Кейт и Лука с умилением наблюдали, как оленята припали к овце. Бедная овечка, потерявшая зимой своих ягнят, приняла лесных сирот как родных, отдавая им всё своё нерастраченное тепло.
— Кейт, — Лука нежно коснулся её руки, — можно мне еще раз поцеловать тебя?
Она ласково погладила его по щеке:
— Конечно можно.
Их губы встретились в нежном поцелуе, сладком, словно тающий шоколад. Лука запустил пальцы в её густые волосы, Кейт тихо засмеялась, когда он щекотно коснулся носом её шеи. Но внезапно идиллию прервал резкий скрип двери.
Они испуганно отстранились.
— Кейт, ты здесь?! — голос Рудольфа громом разнесся по дому. Было слышно, как он сбрасывает сапоги, и его тяжёлые шаги гулко отдаются в половицах.
Он вошел в хлев и замер, глядя на Кейт, сидящую рядом с малышами-оленятами, и на стоящего подле неё Луку. В его взгляде читалась тайна, которую он больше не мог нести в одиночку.
В его памяти вновь всплыла та страшная река. Погоня, выстрел, пронзивший плечо, и корзинка с плачущим младенцем, уплывающая вдаль... Он искал её долгие годы. Пока однажды госпожа Маргарет не привела к нему худенькую девочку четырнадцати лет, спасенную от жестокой женщины.
Девочка тогда твердо сказала: «Меня зовут Кейт».
В тот день Рудольф словно увидел призрак своей невесты Элизабет. Та же гордая осанка, те же глаза... Элизабет, которую убил его собственный брат, служивший палачом. Рудольф защищал Кейт все эти годы, терпел её страх перед ним, но сердцем чувствовал — это его кровь. Его ребенок.
«Я никогда не позволю убить тебя», — поклялся он про себя, глядя в глаза Кейт. — «Чего бы мне это ни стоило».