Знакомые дома и предметы проплывали мимо и оставались позади — ну точь-в-точь как будто едешь в поезде: то, что однажды промелькнуло за окном, во второй раз уже не увидишь.
Сделав разворот у дома номер восемь, велосипед снова покатил в сторону особняка, где жила Шьяма. Поравнявшись с домом, Басанти взглянула на балкон. Там по-прежнему никого не было. Тетя Шьяма прилегла после обеда. «Если днем не вздремну часок-другой, головная боль, начинается», — обычно говорила она. А интересно, узнала бы она Басанти, если б оказалась на балконе? Ведь она еще спала, когда Басанти переоделась в мужское платье и уехала на багажнике велосипеда. Неужели и в этом наряде Шьяма узнала бы ее? И вдруг на балконе появилась тетушка Шьяма. Протерев глаза и убрав со лба выбившуюся прядь волос, она оперлась локтями о перила балкона и посмотрела вниз. У Басанти даже сердце замерло от страха. Она тотчас же отвернулась, но любопытство одолело, и она снова подняла голову кверху. Убедившись в том, что ее не узнали, Басанти очень огорчилась. И ей вдруг захотелось крикнуть: «Да взгляните вы сюда, тетя Шьяма! Это же я, Басанти! Это же я еду на багажнике!» — но она удержалась. Повернув голову и чуточку склонив ее набок, Шьяма внимательно смотрела им вслед. Сердце Басанти снова захлестнула волна восторга, и она помахала Шьяме рукой. Она все еще махала, когда велосипед свернул за угол.
И Басанти вдруг стало грустно. Кто знает, куда она едет и когда вернется, если вообще когда-нибудь вернется? И доведется ли увидеться с тетей Шьямой еще раз?.. Нет, нет, она непременно вернется сюда, чтобы специально повидаться с ней. Она тайком проберется с заднего хода и на цыпочках прокрадется в гостиную, где тетя Шьяма в это время будет смотреть телевизор. Заметит ее, перепугается. «Ты зачем явилась, бесстыдница? — закричит она, вскакивая. — Тебя никто не видел?» Тетя Шьяма давно уж исчезла из поля зрения. Ну и хорошо, что не узнала. Если б узнала, ух как рассердилась бы! А все-таки обидно… Так и не узнает она, что Басанти на прощанье дважды проезжала под ее балконом.
У булочной Басанти заметила свою старшую сестру. Вместе с тремя ребятишками — мал мала меньше — она пришла сюда за сухими лепешками. Басанти поспешила отвернуться: если мать не признала, то сестра не ошибется, а узнает — в два счета продаст. Старенькое сари на сестре — грязное, того и гляди расползется, зубы желтые, давно не чищенные, глаза постоянно гноятся. Ребятишки неухоженные, немытые. Вот так вчетвером и ходят целыми днями по улицам. От усталости она еле ноги волочит. Кое-как перебивается: в одном доме посуду почистит, в другом — пол вымоет или двор подметет.
А вон спешит ее муженек — заросший грязью старый бездельник. Явился, наверно, отбирать у жены заработанные гроши. Он каждый день отбирает у нее деньги, и, стоя посреди переулка, они долго спорят и ругаются.
Басанти перевела взгляд на взмокшую на спине рубаху велосипедиста, и по всему ее телу вдруг пробежали мурашки, а шея и лоб покрылись испариной. Он очень нравился ей, верный ее поклонник, она даже гордилась им: в отличие от замызганного мужа сестры Дину чистюля и у него свой собственный велосипед. И Басанти ласково погладила его спину.
— Чего тебе?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Совсем ничего.
— Тогда сиди спокойно.
— Я и так сижу спокойно.
И она взглянула на его затылок. Волосы у Дину были тонкие-тонкие и черные, с чуть заметным сизым отливом. Этот хрупкий на вид парень нравился ей все больше и больше. «И не старый», — с гордостью подумала она.
— Проедем еще раз мимо стоянки такси, — попросила она.
— Нет, — решительно заявил Дину.
— Ну последний раз…
— И не проси.
Вырвавшись наконец за пределы Рамеш-нагара, велосипед покатил по широкой улице.
Вечерние тени уже ложились на землю, когда они миновали высокие ворота и въехали на широкую аллею. Городской шум стал глуше — они будто погрузились в тишину. У Басанти было ощущение, что все переменилось сразу же после того, как велосипед дернулся на последней выбоине. Привычная жизнь осталась позади, Басанти почувствовала себя так, словно вошла в чей-то чужой, незнакомый двор и еще неизвестно, что ждет ее здесь. Но как бы там ни было, она совершенно свободна, и от сознания свободы в душе ее вновь прокатилась теплая волна.
По обе стороны аллеи застыли высокие развесистые деревья джамун. За ровным строем деревьев, словно сгустки тьмы, виднелись близко поставленные друг к другу двухэтажные здания.