— Ополаскивай под краном, — бросил он Басанти. В голосе его слышались начальственные нотки. — Погоди, — вдруг остановил он ее, — лучше принеси-ка таз: он там под столом стоит, и сложи в него грязную посуду. В тазу мыть удобнее.
Басанти молча подчинилась.
Дину работал проворно и ловко — Басанти даже невольно залюбовалась. Это скучное занятие вдруг показалось ей интересным и увлекательным.
— А ты парня-то видел? — спросила Басанти.
— Какого парня?
— Ну, того… жениха.
— Нет, не видел.
— А я уже видела, — сказала Басанти и засмеялась. — На тебя немножко похож. Такой же жиденький. А глаза большущие… как у совы. — И, довольная шуткой, Басанти расхохоталась. Отложив в сторону тарелку, Дину вдруг замер, хмуро взглянул на нее и, не сказав ни слова, вновь принялся за дело. Он действительно был худощавый и тонкокостый. Закатав рукава своей белой рубахи, Дину продолжал заниматься делом. Смущенная Басанти несколько раз украдкой окидывала его взглядом.
— Тебе принести поесть? — наконец, решившись, спросила она.
— А где ты возьмешь? — ответил Дину. — Гостей-то сколько, их всех еще накормить надо.
— А я вынесу потихоньку, — кивнув на стоявшую рядом корзину для грязной посуды, сказала Басанти.
— Я тебе вынесу! Все зубы пересчитаю!
— А я тебе такую оплеуху отвешу, что ты все свои зубы проглотишь! — И довольная Басанти звонко расхохоталась.
— Иди-ка ты лучше занимайся делом, нечего трещать тут.
Как только свадебные торжества были закончены, Дину вдруг исчез и не появлялся в Рамеш-нагаре недели две. Басанти увидела его, когда однажды под вечер сидела во дворе у тетушки Шьямы. Дину на своем велосипеде колесил по переулкам Рамеш-нагара. Заметив Басанти, он подъехал к ней и соскочил с велосипеда.
— Ну что, меня искал? — засмеялась Басанти. — А я сижу и жду… с того самого дня.
— Я постоянную работу получил.
— Где?
— Да тут неподалеку, в студенческом общежитии.
— У тебя и так работа была — свадьбы обслуживать. Зачем же бросил?
— Да разве ж это работа? Сегодня есть, завтра — нет. А теперь у меня постоянная работа. Мне даже комнату дали.
— А что ж ты раньше думал? Может, спал за рулем, как сова на ветке? — потешалась над ним Басанти. — У нее ведь тоже так: глаза выпучены, а ничего не видит…
Басанти даже закатилась от хохота и, ухватившись руками за живот, повалилась на землю. Не отводя от нее глаз, Дину недовольно хмурился…
А сейчас, стоя под деревом, затерянная в ночи, Басанти смотрела на общежитие, где работал Дину. В руках у нее был букет цветов и сумочка, куда в спешке она сунула все свое имущество — две юбки да две кофты.
Наконец в комнате Дину загорелся свет. И по всему ее телу прокатилась горячая волна — волна радости, восторга, безграничного доверия к Дину. Как только свет в окошке погас, Басанти тотчас же оставила свое убежище и направилась к общежитию.
Долго плескались и ныряли они в море охватившего их восторга. Переполненная счастьем Басанти уснула только под утро.
До комнаты, где ждал Дину, она добралась в считанные секунды. Перепрыгнув через перила, на цыпочках пробежала по веранде. Осторожно потянув на себя дверь, она скользнула внутрь и плотно прикрыла ее за собою. Дину в комнате не было. Басанти тихонько позвала его и, не получив ответа, решила, что его вызвали по неотложным делам. В комнате стоял запах табачного дыма и сырости. Не зажигая света, она попыталась рассмотреть, что находится в помещении. Ногой нащупала ножку кровати. На кровати расстелен коврик, валяется какая-то одежда. Постепенно глаза привыкли к полумраку комнаты — оконце ее выходило на освещенное пространство перед общежитием, — и теперь уже она могла различить неясные очертания предметов. Басанти уселась прямо на полу в уголке и стала терпеливо поджидать Дину.
Из окон общежития слышались голоса. Откуда-то доносился звон посуды: там, наверно, находятся столовая и кухня, где работает Дину. Капала вода из неплотно привернутого крана. Кто-то, напевая песенку, прогуливался по веранде: голос звучал то громче, то становился глуше. Слова песенки были знакомые:
Басанти беззвучно рассмеялась. Эту песенку она сама постоянно напевала. Теперь ее поет вся молодежь Дели. И в душе Басанти снова поднялась волна радости.