— Видно, швятой шадху пошадил дерево. Шлава ему, благодетелю нашему…
С наступлением вечера на площадку сходились члены нового панчаята. Теперь на всех заседаниях председательствовал Мульрадж. Прежний глава панчаята Хиралал нанялся грузчиком к оптовому торговцу красками у Аджмерских ворот и в поселке бывал редко.
— С начальником я встретился, — начал разговор Мульрадж. — Он показал поземельный план. Начальник сказал, что каждой семье выделят по девять ярдов земли.
— Об этом нам говорили еще четыре месяца назад!
— Помолчи, Будхрадж. Сначала выслушай до конца, а потом уж говори. А ты чуть что — сразу спорить.
— Продолжай, Мульрадж, продолжай, что там у тебя.
Будхрадж сидит как на иголках. Он недавно вернулся с работы и узнал, что его единственный сын заболел. Будхрадж успел только пощупать головку ребенка — ужинать было уже некогда, так голодный и отправился на заседание панчаята. Черная шапочка у Будхраджа надвинута на лоб. На шапочке и на обожженном солнцем морщинистом лице — засохшие брызги извести. Курит одну бири за другой, а когда говорит, правое веко у него начинает дергаться.
— Начальник сказал, что поземельный план уже готов, — продолжал Мульрадж. — Теперь только остается его утвердить, и сразу же начнутся работы.
— Какие еще работы?
— Работы по возведению поселка, какие ж еще? Я же сказал: каждая семья получит по девять ярдов земли.
— Это ты каждый раз твердишь, — заметил сидевший на камне Матирам, перемешивая в ладони щепотку табака с известью. Он, как и Будхрадж, давно уже не верил словам.
— Сначала готовят план, так или нет? Ты же сам каменщик, знаешь.
— Какой еще план тебе нужен?
— План поселка, вот какой план! Где возводить строения, где пройдут улицы, переулки…
Не выдержав, Будхрадж вскочил.
— Тут ни одной колонки нет, а он об улицах и переулках толкует!
— Да сядь ты, Будхрадж! Что ты все дергаешься?
— Ладно, оставьте его в покое! Когда сделают, тогда и посмотрим.
— Возвращаешься с работы весь разбитый, ведь с семи утра уже на ногах, а до работы не ближний свет — целых семь миль педали крути, — и выслушивай всякую ерунду: «План готовят, дорогу прокладывают». — Сердито ворча, Будхрадж зашагал к мазанкам.
— Да погоди ты, погоди. Присядь на минутку.
— «Присядь», «послушай», только меня никто не хочет слушать, — недовольно бросил Будхрадж, однако остановился. — А этому твоему начальнику надо было сказать: «Пойдемте, мол, сахиб, вместе со мною, своими глазами взгляните, как мы живем». Так нет, этого он ему не сказал, а теперь еще и оправдывать его принялся.
— Никуда я больше не пойду! — вспылил Мульрадж. — Посылайте кого хотите! Ну вот хоть Будхраджа, если он такой умный!
— Да не горячись ты, Мульрадж. А ты, Будхрадж, иди сюда.
— А что может ваш панчаят? — стоя на том же месте, с вызовом крикнул Будхрадж. — Где был панчаят, когда сносили поселок? Тогда Мульрадж тоже пороги всяких канцелярий обивал. А что можете вы сделать сейчас? Что б мы тут с вами ни решили, начальники все равно сделают по-своему.
— Это мы и без тебя знаем, — спокойно заметил Матирам. — А собрались мы тут, чтобы поговорить о своих делах, поделиться общим горем… Ты лучше присядь.
Будхрадж вернулся, на ходу сердито ворча: